Констанция же… возвращалась ночь, когда у неё был секс с Патриком и Эви. Кто о чём, а Констанция о сексе.
— Значит думаешь, что она советник под печатью? — спросила Констанция, накупавшись в своих воспоминаниях и нарушив первой тишину.
— Думаю, что да, — кивнула Эви. — Без умного человека Элизиана не справится, но она не настолько глупа, чтоб давать той полную свободу. Но всё равно пусть нас держат в курсе событий. На всякий случай. Не думаю, что что-то будет, но лучше подстраховаться. И отправь людей к Дракуле и всей его семье. Я хочу знать всё, что происходит у них настолько, насколько это возможно. Если он провернул это со зверем здесь, то сможет провернуть это и ещё раз. И думаю, что очень скоро он что-то да учудит.
— Я поняла, — кивнула ответственно Констанция, доставая из-за спины коробку. — И раз мы решили этот вопрос и ещё не приступили к следующим, может… в шахматы?
Эви в ответ, как маленький ребёнок, надула щёки.
— Ты всегда мухлюешь.
— В шахматах невозможно мухлевать. Просто маленькие девочки ещё не доросли до моего уровня, — усмехнулась Констанция, дразня её.
— Маленькие? Ну-ну, — встала Эви с тахты. — Тогда сейчас я покажу, кто из нас маленький!
Так началась внеочередная партия между ними.
Если что, проиграла опять Эви.
Я возвращался ну с наихуёвившим настроением, которое только может быть. Ну вот просто хуже некуда. Мне хотелось как кричать, так и биться головой об любой ближайший столб, попутно всё сжигая.
Да, именно сжечь всё в округе будет наилучшим способом.
Я не знаю, как так происходит… Нет, я знаю, что мир тесен, что всё вертится и крутится, что пути наши неисповедимы и так далее. Но…
Что я имею. Мэри отправили в отключку, Лиа хуй знает где, и я надеюсь, что она цела. Эви и Констанция теперь зло и может получиться так, что мы окажемся по разные стороны баррикад (но меня радует, что в них проглядываются те, кого я знал, а значит не всё так плохо, но спешить не будем).
Кого я упустил?
Никого кроме Дары и… эльфийки.
Которую увидел в прислужниках Анчутки. Той самой полукровки, которую я знал ещё в своё время.
Она пришла, когда мы телепортировались обратно в Шмаровий. Когда я в первый раз её увидел, то не мог даже слова сказать, из-за чего заслужил встревоженный взгляд от Элизи. Тупо смотрел на неё, смотрел на то, как она кланяется с натянутой улыбкой этому хуесосу и то как он её за жопу щупает. А её милые ушки были подрезаны. Этот членосос своим разговором с ней дал понять, кто она для него. Мир тесен и жесток.
Да, с моей подачи Элизи пыталась её выкупить под предлогом, что ей лицо понравилось, но Анчутка согласился её менять только на меня.
Хочешь меня, косорылое ты уёбище? Ты меня получишь. Получишь меня во всей красе. Я вернусь к тебе Анчутка, вернусь весь и принесу всего себя. Надеюсь, ты будешь рад мне и всему моему прогнившему внутреннему миру.
Я ехал обратно с таким ощущением в душе, что хотелось убиться или убить. И вновь смотрел на этих детей, которых продавали. Смотрел и понимал, что я никуда не денусь. Сам мир меня заебёт. И бессмысленно бежать, так как рано или поздно я устану, а жопа никуда не денется и поспешит меня порадовать новыми проблемами.
На глаза мне попались те две мавки, что я видел по пути сюда.
— Остановить! — рявкнул я злее, чем обычно.
Нет, нельзя, хули я как чмошник на других срываюсь? Не они причина моей ненависти. Приберегу злобу на этого хуесоса.
Выпрыгнув из кареты, я подошёл к этому «товару». Эти две мелкие сжались под моим взглядом, словно я их сожрать хотел.
— Зачем они тебе? — спросила Элизи, выглядывая из кареты у меня за спиной, в то время, как хозяин этих мавок подскочил с лизоблюдской улыбкой.
— Чем могу служить вам, госпожа? — с улыбкой до ушей спросил он весь сгорбившись.
— Я беру этих, — кивнул я на двух мелких.
— Да-да, конечно, с вас…
Я, не дослушав, вернулся в карете, чтоб достать деньги. Виню ли я его в работорговле? Нет. Он лишь выживает как может, занимаясь тем, чем может и что не запрещено. Как занимался подобным и я. Виноват не он, виноват мир вокруг.
— У нас и так людей много, куда ещё? — тихо спросила Элизи. — Ты стольких привёл.
— Мавки в лесу живут. Им не особо нужны условия, привычные нам, — ответил я спокойно.
Вскоре мы ехали дальше, обзаведясь двумя мавками, что сидели на козлах снаружи рядом с лакеем.
Зачем я купил их?
Захотел. И захотел, потому что на горизонте намечаются проблемы, которые я хочу устранить. А для этого нужна поддержка.
Что сделают люди, когда увидят, что их собратьев освобождают от рабства? Как они станут относиться к этому человеку? И что сделают другие, видя, как человек помогает детям совершенно другой расы? Пусть там и два человека всего, но зато дети. Что будут делать люди, когда увидят, что к ним относятся не как к вещам? И что будет, если они увидят, что ты хочешь освободить других их собратьев?
Одно дело подчиняться, другое дело — хорошо относиться.
Может я уже гнию изнутри, ведь в этом поступке я вижу лишь возможную выгоду. Но это может сработать, эта благодарность, когда ты спасаешь людей, когда ты думаешь о них. А благодарность и верность — вещи дорогие и полезные. Они очень могут помочь в будущем.
Но начнём с самого малого. Начнём с капли в море и обычного поступка, что как бы между делом сделан. Усердствовать тоже не надо пока, а то это будет слишком приторно и подозрительно. А для верности подозрения вредны. На мелочах мир строится. Там чуть-чуть, там чуть-чуть…
Разобравшись с мавками, я закрыл глаза. Было ещё одно дело, которое надо было сделать с самого начала, но я даже не подумал об этом. А сейчас пришлось хорошенько сосредоточиться, чтоб выкинуть из головы лишние эмоции. А именно, разобраться с ошибкой Клирии.
Но действительно ли это была ошибка? Я уже думал над тем, что Клирия могла сделать это специально. Она не из тех, кто проявит милосердие или сострадание. Но подозрения в намеренности действий всегда рушились об один вопрос.
Нахуя? Мотив какой? Для чего?
Если хотела так избавиться от неё, то чего тогда сразу не убила? Да даже грохнула бы Мэри, сбросила в реку, и я бы никогда не узнал, а она бы никогда не сказала. А если бы стал искать, то кто знает, куда ушла Мэри и где она пропала. Вдруг по дороге передумала или её убили бандиты. А страже было бы похуй, если бы ещё Клирия и монетку накинула, приказав никому не говорить, даже мне. И я бы не спросил стражу, так как не знал об этом. Смысл ей вызывать на свою голову проблему и показывать мне искалеченную Мэри? Она же сама меня звала по этому делу с утра. Для чего? Клирия же знает, что я сам могу её убить вопросом. Или не убить, но пытать каждый день и держать в кандалах, так как договор подобного не запрещает.
Единственное, что подходило логически — она не знала. Она знала нас со слов Дары, но что Дара сказала? Красная шапочка? Со светлыми волосами? Да тут у половины волосы светлые, а лоли очень часто, я заметил, здесь орудуют именно скрытницами. Как Дара с Мэри, так и те ещё убийцы в городе гомиков.
Поэтому я думал, что это случайность, если только не многоходовочка. А наказывать лишь из-за подозрения тоже тот ещё вариант.
Прислушавшись к тишине и абсолютной пустоте в голове, я постарался вызвать Богиню Безумия. Она точно сможет вытащить Мэри, если та сознанием впала в безумие. Если нет, то, скорее всего, тогда Мэри сама очнётся.
Богиня Безумия, я прошу тебя, ответь мне. Если слышишь, я бы хотел… попросить тебя о кое-чём.
О кое-чём? Я заинтригована тем, что ты обратился ко мне, сынок. Столько молчал, а тут раз и просишь что-то.
Привет ма, рад слышать твой голос.
Я даже слабо улыбнулся, услышав что-то успокаивающее и родное.
Я… я хотел попросить помочь пробудить одну девушку, чьё сознание сейчас находится… эм… где-то. Если оно в теле, то разбудить, если у тебя, то вернуть.
