При упоминании служащих ему бойцов лицо Андрея Васильевича исказилось. Разбазаривать едва собранные тысячи он точно не хотел. Сам хотел вести их в бой.
— Что, Голицын, хочешь с нами идти? Людей вести?
— Так… Господарь. — Он смело поднял на меня взгляд. — Мы же готовились к этому. Ждали, когда помощь придет и ляха бить готовы.
— Прямо готовы? — Уставился на него пристально.
Он не выдержал, отвел взгляд.
— У Жолкевского конница латная. Чем ее возьмешь, а?
Он скрипнул зубами, проворчал.
— Отцы как-то их били и деды. И мы побьем.
Не то чтобы прямо плотно били, качественно и хорошо. Все же тогда крылатая гусария только зарождалась. В целом ее рассвет придется на тридцатилетнюю войну, а потом уже на спад двинется. Не потому, что мощь ее и принципы использования уйдут в прошлое. Нет. Кирасиры еще и в наполеоновское время действовали в войсках и воевали со славой. Просто пехота с пиками станет все больше хозяйкой полей. Организация терций, баталий, построений выйдет на новый уровень. И если сейчас одна хоругвь крылатой гусарии может сотворить много страшных дел, сметая все на своем пути славным копейным ударом, то вот через лет пятьдесят-семьдесят уже будет чем им противостоять. Экономическая эффективность столь могучей и невероятно дорогой конницы начнет сходить на нет.
— Понятно. — Хмыкнул я. — Плана у вас нет. Ничего. — Улыбнулся. — У меня есть. Если желание есть, со мной пойдешь. Но вначале покажешь, что у тебя с личным составом.
— Составом? — Не понял он.
— Людей сколько и где они. А также где враг.
Воевода кивнул.
— А пока. — Проговорил я. — Идем к казакам. Вестового бы к ним послать, чтобы вытащить малый отряд на нейтральной территории поговорить. А то и я к ним в стан и ты, думаю, не очень-то хотим ехать. А они к нам. Вроде не враги, но договариваться нужно как-то заранее, и чтобы никакого давления не было.
— Да… — Он задумчиво протянул. — Можно у какого-то из монастырей, что на том берегу Можайки.
— Вот и организуй. И двинем.
Он поклонился, сидя в седле, повернулся к своим, раздал несколько приказов, а я наблюдал. Двое вестовых помчались. Один в кремль, видимо предупредить, чтобы готовили прием для нас. А может и казаков. А второй, сначала с первым, а потом отделился и на север двинулся.
— Пока ждем, воевода, давай в общих чертах, о том, что да как? По карте потом расскажешь.
— Да что. — Он пожал плечами. — Горн со шведами, на западе. Дня два-три. Мы ему обозы посылаем. И рать посошная там с ним наша. Строят у тракта острожки. Там, где переправа через Москву-реку. Это дня два на запад. Пьер Делавиль и его французы там же. Но, по донесениям, выдвинулись к Вязьме. Но сам город штурмовать оно конечно глупо. Пока. Нашими — то силами. Поближе стали, чтобы нависать над врагом и в случае чего либо ударить, либо отойти. Они конные все, снаряженные хорошо. Действуют близ дороги Смоленской.
— Получается, что-то навроде крупного отряда, который должен разведке польской противостоять, так?
— Выходит так. — Вздохнул воевода. — Только сомнения гложат, что спишется с ляхами этот хранцуз. Фряги, они же наемники. — Он сморщился. — Шведы — то ладно. Королю служат, а он с Речью Посполитой сейчас воюет. А эти. Оставь одних, так и переметнуться могут.
— Разумно говоришь. Надо бы их вернуть.
Он кивнул в знак одобрения.
— Дальше что? — Я продолжил расспросы.
— Дальше. Я господарь решил фрягов этих подстраховать. — Воевода улыбнулся. — Так сделать, чтобы не сотворили они дури никакой. Ну и отправил двух верных людей с отрядами. Тоже на запад, но больше южнее и севернее дороги. Но, за все снабжение они отвечают. Чуть фраг забалует, еды ему не будет от нас никакой.
— Что за люди? — Я больше для галочки спросил. Своих сотников и то стало много прямо. Не всех помнил, а тут еще двое. Но вроде бы с отрядами больше сотни каждый. Может пригодится это знание.
— Валуев, Григорий Леонтьевич и Елецкий, Фёдор Андреевич.
— Слушай, Андрей Васильевич. — Уставился я на него, припомнив одну интересную мысль. — А был у тебя тут в Можайске человек Куракин, Иван Семёнович, а?
— Так это… — Голицын насупился. — Они это… Разъезды мои их видели, но далеко. В дне пути, даже больше пожалуй, на север они прошли. Их там больше сотни было. Ну и… Решил людей не посылать. Они не жгли, не грабили.
— Да, они в Москве видимо уже кое-что награбили и тут… — Я хмыкнул.
Ну да ничего. Ну утекла девчонка Годунова к ляхам, ну бывает. Политическая ставка на нее, конечно, может быть поставлена, но уж больно она слабая. После Бориса — то уже на троне прилично посидели. И в народе отношение к праву на трон у Годуновых мизерное. Не зря вполне толкового организатора и администратора назвали Окаянным. Не повезло, не будь вулкана, может и усидел бы на троне крепко и династию бы сформировал
Я, раздумывая, осмотрелся по сторонам.
Сотни мои полукольцом нависали над Можайском. Отсвечивали на солнце доспехами и оружием. В лагере народ чувствовал себя несколько нервно. Но, мы же с миром пришли. Так что опасаться нечего.
— Эх, надо было в кремль ехать, а потом к казакам. — Сокрушенно выдал минут через двадцать воевода.
Мы поговорили, обсудили снабжение и разведку. Узнал его мнение о местности окрест. О перспективах обороны города. Как все это можно организовать.
Но уже совсем скоро примчался с севера гонец.
— Господарь. — Он кивнул мне. — Воевода. — Это уже обращался к Андрею Васильевичу. — Атаман Заруцкий готов встречаться. Место обговорили. У стен монастыря, что за рекой.
Глава 3
Солнце стремилось к зениту, и лучи его ярко отсвечивали на бронях моих верных людей.
Стены монастырских укреплений возвышались на холме. Отсюда было видно все окрестности близ Можайска. А это еще девять монастырей, разбросанных по холмам вокруг, и крупный город, кремль и посад. Даже как-то не верилось, что в мое время это небольшой, совсем провинциальный городок на окраине Московской области. Смута ли его подточила, уничтожив всю эту православную благодать или что-то еще более позднее, мне не ведомо.
Хотя… Поляки, идя к Москве после Клушино, а затем пробиваясь к ней для деблокады запертого там гарнизона, скорее всего, вполне могли лютовать. Можайский кремль не устоял бы против их напора. Вся мощь Речи Посполитой тогда шла на нас.
А сейчас в жаркий летний день мы ждали на холме казацкого атамана.
На севере, чуть дальше за Москвой-рекой видно было их становище. Лагерь, как и думал я и как доложила разведка, вмещал порядка тысячи человек. Конных мало, в основном пехота и обоз. Что-то типа гуляй-города, которым они и отгородились от всего.
Крупный отряд казаков уже переправился. Они рассчитывали или, по крайней мере, делали вид, что хотят отстоять службу в одном из монастырей, самом близком к Москве-реке.
Но ворота его были закрыты. Штурмовать и проявлять какую-то агрессию казаки не стали.
Я смотрел с вершины и видел, как в нашу сторону двигается небольшой отряд. Двенадцать человек конных. Без знамени, без каких-то опознавательных знаков. Чем ближе они были, тем отчетливее приходило понимание, что эти люди устали. Лошади осунулись, шли сбиваясь с шага, сами седоки тоже выглядели если не изможденными, то напряженными и утомленными. Одежда их была покрыта грязью и пылью.
Подъехали ближе, и я смог рассмотреть их суровые славянские лица. Сведенные брови, готовые ко всему, к любой переделке. С виду спокойные, но знал я, каждый из них сейчас словно сжатая пружина. Чуть что, и кинется в бой, будет бить, рубить, спасать себя и собратьев. Не доверяли они нам. Не ощущали сейчас себя в безопасности. И это верно. Смута, верить никому нельзя.
— Ух и лихое воинство. — Прошептал Богдан, что замер конным рядом. — Помотала их судьба.
Кафтаны, хоть и богатые, из дорогой ткани, сидели неказисто. Явно были сняты с чужого плеча. Шапки меховые смотрелись как-то чудно в летний зной. Но, мои также выглядели, так что тут традиция, никуда не деться. Из оружия преимущественно сабли, копья и луки. Аркебуз я насчитал три. У самого богато одетого и на лучшем скакуне, и еще у двоих.
