(одиннадцать, девчонка, которую все принимали за мальчишку, и она не поправляла).
— Ты куда утрами ходишь? — спросил Рэт. Без нажима. Как бы между делом. Жуя.
— За город. Гуляю.
— Гуляешь, — повторил Рэт. Скептически. — Каждое утро. На два часа. По морозу. Гуляешь.
Эран — посмотрел на него.
— Да.
Рэт — хмыкнул. Не поверил. Но — не надавил. Это было правило: в его мире каждый имел право на секреты. Если секрет не вредит шайке — он никого не касается.
— Ладно, — сказал Рэт. — Гуляй.
Пауза.
— Только если Псы тебя поймают за стеной — я тебя не знаю.
— Справедливо.
Рэт — кивнул. Доел сухарь. Завернулся в своё тряпьё и закрыл глаза.
Эран — лежал и думал. Рэт — не глуп. Рэт — наблюдателен. Рано или поздно — он поймёт. Или догадается. Или спросит напрямую — и не примет ложь.
«Мне нужен план. Долгосрочный. Не выживание — развитие. Не медяк в день — настоящий доход. Не тень — позиция.»
Он перевернулся на спину. Потолок — дырявый. Звёзды — сквозь дыры.
«Зелья.»
Мысль — как вспышка. Чёткая, ослепительная, очевидная.
Зелья.
«Травник» — в мешке. Десятки рецептов. Целебные, бытовые, специализированные. Ингредиенты — травы, коренья, минералы, — доступные на любом рынке. Магическая обработка — его Эфир. Результат — продукт, который стоит в десятки раз дороже ингредиентов.
Но между мыслью и делом — пропасть. Пропасть — размером в десять медяков.
Даже простейший рецепт — «Мазь от ожогов и ран, усиленная», страница тридцать семь, — требовал ингредиентов: болотный мох, корень валь-дуба, серая глина, ягоды крэт-куста. На рынке — он проверил, прицениваясь под видом любопытного мальчишки — это стоило примерно десять медяков. Десять дней работы грузчиком. Десять дней, которые он не мог ждать: каждый день без нормальной еды — его тело слабело, каналы восстанавливались медленнее, и окно возможностей — сужалось.
Четыре серебряных в подкладке — нет. Мамины деньги. Неприкосновенный запас. Он поклялся себе: только если не будет другого выхода. Другой выход — должен быть.
«Думай. Ты — взрослый разум в детском теле. Ты прошёл тысячу игр. В каждой — была задача на начальный капитал. Всегда — был способ.»
Он думал.
Способ нашёлся на двенадцатый день. Нашёлся — не на рынке, не в порту. На свалке.
Свалка Кэлдора — за восточной стеной, между городским рвом и рекой. Туда вывозили всё: золу, объедки, битую посуду, тряпьё, навоз, строительный мусор. Гора — метров пять в высоту, — росла годами, десятилетиями. Воняла — на полкилометра. Нормальные люди обходили стороной.
Эран — не был нормальным.
Он пришёл утром, перед каменоломней. Стоял на краю и смотрел — не глазами. Сенсорикой. Расширил восприятие — мягко, на средний диапазон. Не жизнь искал — материю. Структуру. Плотность.
Свалка — фонила. Органика — гнила, распадалась, выделяла тепло, слабые Эфирные токи. Мусор — стекло, керамика, дерево — мёртвый, тусклый, неинтересный. Но — кое-где — проблески. Металл — звенел в сенсорике иначе: плотнее, чище, определённее.
Он полез в гору.
Два часа. Грязь — по локоть, по колено, по пояс. Запах — невыносимый первые десять минут, потом — рецепторы сдались. Руки — в порезах от битого стекла (залечивал мгновенно, крошечным целительским импульсом, привычка).
Нашёл:
Медный котелок — мятый, с дырой в дне. Бесполезный для готовки. Но — медь. Медь — стоит денег.
Железные гвозди — горсть, ржавые, гнутые. Кузнецу — на переплавку.
Бронзовая пряжка — от ремня, сломанная, но тяжёлая. Бронза — дороже меди.
Стеклянные флаконы — три штуки, целые, без трещин. Из-под каких-то снадобий: одного — пахнущего мятой, другого — чесноком, третьего — чем-то сладким и незнакомым. Вымыть — и можно использовать. Или — продать.
Кусок свинца — оплавленный, бесформенный, с кулак размером. Свинец — нужен рыбакам, для грузил. Нужен — всегда.
Он выбрался — грязный, как трубочист, пахнущий, как сама свалка. Разложил добычу на камне. Посмотрел.
«Негусто. Но — начало.»
Медный котелок — два медяка у скупщика (Рэт рассказывал: Холм берёт металл). Гвозди — медяк. Пряжка — два, может три. Свинец — два. Флаконы — медяк за все три, если повезёт.
Итого — восемь-девять медяков. Почти — десять. Почти — ингредиенты.
«Почти» — не годится. Нужно — ровно. Нужно — с запасом. Нужна — ёмкость для мази: горшочек, крышка. Ещё — медяк-два.
Он вернулся на свалку. Ещё час. Ещё — глубже, дальше, в слои, куда даже бродячие собаки не лезли.
Нашёл — глиняный горшок. Маленький, с ладонь, с крышкой. Треснутый — но трещина — тонкая, поверхностная. Он провёл по ней пальцем, вливая крошечный импульс Эфира — земля, уплотнение, — и трещина закрылась. Как будто её не было.
И — монету. Медяк. Настоящий, позеленевший, вросший в глину. Кто-то — потерял. Или выбросил. Свалка — хранила чужие потери.
Он стоял — грязный, вонючий, с горой мусора у ног, сжимая в руке позеленевший медяк. И — смеялся. Тихо. Хрипло. Почти беззвучно.
В прошлой жизни он работал кассиром. Стоял за прилавком, сканировал штрих-коды, улыбался покупателям. Зарплата — на карту, два раза в месяц, цифры на экране. Деньги — абстракция. Числа.
Здесь — медяк. Грязный кругляш в грязной ладони. Настоящий. Тяжёлый. Заработанный — руками, потом, вонью.
«Ничего. Все великие начинали с мусора. Кажется.»
Продать — оказалось сложнее, чем найти.
К Холму — скупщику — он пошёл сам, без Рэта. Не потому, что не доверял — потому что не хотел должать. Рэт — посредник, Рэт — возьмёт процент. А процент — от восьми медяков — это один-два медяка, которых у него нет.
Лавка Холма — на задворках пристани. Вывеска — «Подержанные вещи», буквы — кривые, облезлые. Внутри — темно, тесно, пахнет пылью и жадностью. Прилавок — из неструганых досок. За прилавком — Холм: жирный, потный, с маленькими глазками, утонувшими в складках лица. Пальцы — короткие, мягкие, но — цепкие, как у паука.
Эран — выложил добычу. Котелок, гвозди, пряжку, свинец, флаконы. Молча.
Холм — посмотрел. Потрогал. Взвесил — на ладони, без весов.
— Пять медяков, — сказал он. — За всё.
Пять. Половина от того, что Эран рассчитывал. Грабёж — но ожидаемый. Скупщик — всегда занижает. Это — его работа.
— Восемь, — сказал Эран.
— Шесть.
— Восемь. Медь — чистая. Бронза — тяжёлая. Свинец — полфунта, не меньше. Флаконы — целые, без сколов. Восемь.
