— закивали в ответ головы.
— Хорошо, — выдохнула я и внутренне перекрестилась. — Значит, плывём до самого затора у моста. А дальше взберёмся по ледяной горке к вагону.
— Как же это вы полезете, сударыня? — спросил Савелий.
— Не я. Мне такое не одолеть. А вот ты сможешь. Ты молодой и проворный. Ты справишься. Потому я и позвала тебя, Савелий Михайлович. Ну, как, не струсишь?
— Обижаете, сударыня, — улыбнулся обходчик. — Знамо дело, лазать нам не впервой.
— Вот и отлично.
Мы сели в лодку вдвоём. До мостовой опоры, затянутой льдом, плыть было метров пять, не больше. Всюду в воде плавали куски льда. Их нужно было аккуратно убирать с пути. Я вызвалась орудовать багром с одного края борта, Савелий с другого. Демьян налегал на вёсла. И хотя добирались мы от силы минут десять, за это время я успела представить себя в роли Харона, плывущего по реке Стикс…
И тут же осекла себя. Нет, Стикс — река мёртвых. Упа никого не похоронит. По крайней мере, сегодня. По крайней мере, я приложу все усилия, чтобы так и сложилось…
— Прибыли! — объявил Савелий, утыкаясь веслом в ледяную корку. — Сейчас проверю, держит ли!
Он выпрыгнул из лодки на своеобразный островок, который образовался прямо посреди реки вокруг опоры моста. Пространство было крошечным, к тому же его со всех сторон размывала вода, вдобавок поверхность ужасно скользкая. Но Игнатов как-то устоял и сообщил убедительно:
— Добро! Можно ступать!
В этот же самый момент донёсся уже другой голос — сверху:
— Есть первый! Накидывай второй!
Гавриил Модестович — это он кричал. И слова его значили, что закрепили первый трос. Какая-никакая страховка появилась, а это значило, что нам самый раз приступать к активным действиям.
Я тоже вышла из лодки. Демьян остался внутри. Не знаю, кому из нас повезло больше, но я едва не навернулась при первом же шаге. Меня подхватил за локоть Игнатов.
— Не ушиблись, Пелагея Константиновна?
— Не обо мне заботься, Савелий. Лучше поспешим к детям. Осталось всего ничего.
— Я мигом, сударыня, — пообещал он. — За раз верёвку протяну, а там уж дело легко пойдёт.
— Ну, с богом, Савелий.
— С богом, — кивнул обходчик и двинулся к последнему препятствию.
Глава 46.
Савелий обул поверх валенок металлические кошки с шипами, которые выделили ему рыбаки. На наше счастье, первые прибывшие к месту трагедии во многом позаботились о том, чтобы взять максимум необходимого для текущих условий. И всё же не было никакой гарантии, что план сработает. Никто из нас не сталкивался с подобной ситуацией, не был профессионалом-спасателем и не мог предсказать, в какой момент вмешаются иные обстоятельства, независящие от нас.
Я не переставала внутренне молиться за Савелия, который сейчас, возможно, больше других рисковал жизнью: он взбирался вверх по грудам льда, не имея ни специальных навыков, ни подготовки, на чистом энтузиазме. Но получалось у него великолепно — такой ловкости и прыти я от него не ожидала. В считанные минуты Игнатов достиг верхней точки, под самым мостом. Оставалось подтянуться и…
— Осторожно!.. — выпалила я, мгновенно похолодев.
Вагон скрипнул, накренился. Раздались душераздирающие вопли изнутри. Савелий в последнюю секунду успел ухватиться за перекладину мостового ограждения. Он чудом не упал, повис на одной руке. Это длилось какой-то миг, но мне показалось вечностью.
— Порядок! — обходчик встал на обе ноги прямо под вагоном. — Сейчас закреплю трос!
— Слава богу… — выдохнула я.
Игнатов прижался к стенке вагона и попытался закинуть крюк с прикреплённым тросом на крышу, перед самым узким окошком. Раз, другой — не выходило. Но с третьего раза крюк вроде бы зацепился. Савелий подёргал его для проверки.
— Держит! — оповестил он и полез уже по верёвке.
Я следила за каждым его движением, насколько позволяла темнота. Сердце в груди отчаянно билось. Я считала секунды и молила бога, чтобы всё получилось.
— Третий есть! — послышался чей-то голос сверху.
Это значило, что команда Вяземского сумела закрепить три верёвки.
— Ломай! — отдал команду Гавриил Модестович.
Самого инспектора я не увидела, только его внушительный баритон прогремел в ночи, но даже это было для меня облегчением.
Раздался удар, потом ещё один — Савелий вскрывал окно.
— Не боитесь! Не боитесь, детишки! — крикнул обходчик в образовавшийся пролом. — Ну, тише! Тише! По одному только! По одному!
Я не видела, что там происходят, но, судя по звукам, в вагоне началась волна паники, смешанной с радостью близкого спасения. Одновременно зазвучали топоры, которые открывали проход сбоку.
Всё получится… Ещё немного…
— Савелий, доставай сначала малышей! Самых маленьких, слышишь?! — прокричала я. — Пусть старшие помогают!
— Есть, сударыня!
Из выломанного окна показалась первая фигурка — девочка лет четырёх. Игнатов ловко подхватил её под мышки, стал обвязывать верёвкой. Самый девочке было не спуститься вниз. Обходчик справился как профессиональный альпинист, и вот уже малышка начала спуск: Савелий держал с одного конца сверху, я принимала внизу.
— Вот так! Молодец! Умница! — я подхватила ребёнка и крепко-крепко обняла. От страха она даже не шевелилась почти. — Сейчас прокатимся в лодке, хорошо? Дядя Демьян тебя довезёт. Ничего не бойся.
Девочка кивнула. Я быстро развязала верёвку и отпустила, Савелий стал её смалывать обратно. Рядом с ним уже находился следующий малыш. Пока он проделывал те же манипуляции, я поспешила передать девочку Демьяну и тут же вернулась, чтобы ухватить нового малыша, это был мальчик примерно того же возраста. Через пару минут он уже сидел рядом с девочкой и лодочником.
— Ещё двоих сможете увезти? — спросила я Демьяна. — Они лёгкие.
— Двоих, не больше, барышня, — ответил он.
Я побежала за третьим, потом за четвёртым.
— Осторожно! Осторожно! — заслышались крики сверху. — Не все сразу! Я пойду в вагон и сам проконтролирую!
Гавриил Модестович… Очевидно, они вскрыли дверь и теперь усаживали первых сироток на сани, чтобы увезти подальше от опасности, но паника внутри вагона мешала сделать всё аккуратно, и инспектор взял на себя ответственность за соблюдение порядка.
— Савелий, сколько их там ещё?! — прокричала я, пока дожидалась следующего ребёнка.
— Десятков три! Не меньше!
Три десятка… Господи…
Первая ходка с четырьмя детьми уже уплыла к месту, где ждали на подхвате крестьянские мужики. Я собирала на островке ещё
