ГЛАВА 9
Впрочем, вопрос, который мог выдать меня с головой, я отложила до лучших времен.
— Ага. Большой и неземной, — украдкой показывая белке кулак, вынужденно согласилась я.
— Ну вы, госпожа пожирательница, сразу бы так и сказали, что полюбовника отлавливаете своего. Мы бы с ребятами этому делу ни в жизнь бы мешать не стали.
Я прищурилась и изогнула бровь, словно вопрошая хозяина: «Ты что, бессмертный?» Подействовало. Он враз замолчал и ловко связал оглушенному руки грязным полотенцем, которым еще недавно протирал стойку. Все остальные выжидательно таращились на меня.
Вскоре бесчувственный рыжий оказался спутан не только по рукам, но и ногам: у ушлого хозяина нашлась еще и мокрая половая тряпка, которой маг преотлично стреножился.
Белка что-то зашептала мелкой на ухо, после чего та звонко заявила на весь зал:
— Кэр, а мы его убивать за измену тут будем или на улице?
Я огляделась, словно прикидывая, какому столу оказать честь быть разделочным.
По залу пронесся сдавленный шепоток:
— Вот это псих…
— Изменить пожирательнице…
— Да с ней же ни один нормальный не будет связываться. Хотя на рожу и смазливая…
Мелкая, словно не слыша ничего, щелкнула пальцами, и тело рыжего поднялось в воздух, да так и замерло в положении «лежу на операционном столе, отдыхаю».
Я для вида ухватилась за сапог и делано возмутилась:
— Эй, Хель, мы так не договаривались.
— Так, не так… Какая трупу разница-то?
И в этот самый момент рыжий не нашел ничего лучше, чем очнуться. А судя по активности действий, смысл последней фразы дошел до него отчетливо. Он дрыгнулся в воздухе и протестующе замычал.
Оказывается, мстительный хозяин не только скрутил меченого, но и заткнул ему рот кляпом. Боюсь даже представить, из чего был последний.
Белка же, пользуясь тем, что ее из-за головы мелкой никто не видит, изобразила жест домушника: мешок с добычей на плечо, и тикаем. Я поняла ее без дополнительных пояснений, схватила вторую ногу рыжего и, благо наш трофей благодаря заклинанию левитации ничего не весил, перекинула его через плечо.
Рыжий попытался извернуться. Но я из личного опыта подобной транспортировки вспомнила действенный метод успокоения.
Шлепок по заду рыжего вышел звонким. Ошалели все. Моя добыча, которую по ягодицам, судя по всему, шлепали в ползунковой юности. Посетители таверны, не ожидавшие, что хрупкая пигалица не только не крякнув перекинет рослого мужика через себя, но и по-хозяйски вдарит ему, как норовистому жеребцу, по крупу. Мелкая, видимо углядевшая в этом жесте потенциальную измену Деймону, даже поперхнулась на вдохе и закашлялась.
Лишь я невозмутимо тащила свою добычу к выходу, да белка, сцепив обе лапы в жесте победителя, потрясала ими над головой. Благо делала она это абсолютно беззвучно.
Когда мы оказались на улице, я завертела головой, озираясь.
— В подворотню, — тут же сориентировалась белка, махнув лапой в неприметный проход между домами, который и переулком-то назвать было тяжело.
Я поспешила с ношей туда. Мелкая, возмущенно сопя, — за мной.
Еле успели. Заклинание левитации закончилось чуть раньше, чем мы скрылись с улицы, и последние несколько шагов я таки пронесла на себе эту тушу. С виду тощий и жилистый порубежник оказался дюже тяжелым.
Рыжий, которого небрежно свалили на снег, попытался трепыхаться, даже умудрился сбить меня с ног. Но тут не подкачала белка: она взбежала ему на грудь, схватила лапами щеки и рассерженной коброй прошипела:
— Замри!
То ли это было заклинание такое, то ли меченый проникся тем, что квинтэссенция чистейшего сумасшествия топчется по его груди, но дергаться перестал.
Я встала на четвереньки, потом распрямилась и, отряхнув колени, невозмутимо начала впаривать това… декламировать свое деловое предложение:
— Мы немного не с того начали наше знакомство. Предлагаю попробовать еще раз.
Рыжий замычал. Мила, склонив голову набок, глубокомысленно изрекла:
— По-моему, для продолжения разговора стоит вынуть у него изо рта затычку.
Рыжая, как ударная сила команды «Горячие белочки», отцепила одну лапу от щеки, показала кулак и выразительно произнесла:
— Сейчас я выну кляп, а ты будешь молчать. Усек?
Меченый смерил злым взглядом отчего-то меня, а не ее, и медленно, словно нехотя кивнул.
Тут же белка ловким движением вытащила кляп из его рта. Я опознала в изрядно изжеванной тряпице носок. Мужской. М-да. Трактирщик не просто садист, а изверг, не гнушающийся применением химоружия. Мне даже стало жалко рыжего. Не повезло мужику: сначала на драку нарвался, теперь вот на издевательства, а ведь ему еще соблазнение предстоит…
Кстати, о последнем. Не стала юлить и уже открыла рот, чтобы изложить в двух словах суть проблемы, как белка меня опередила:
— Слышь, симпатяшка, тут такое дело. Нам нужен любовник. Смелый.
— Что, сразу всем троим? — поперхнулся рыжий, очумело переводя взгляд с меня на мелкую, потом на белку.
— Тьфу! — в сердцах сплюнула я. — Не нам. Одной благородной госпоже. Мы даже заплатить готовы за это дело.
— Тем, что ты останешься жив! — тут же ввернула предприимчивая белка, не желавшая добровольно расставаться даже с гнутой медькой. — И в трезвом уме…
— Она что, тоже пожирательница душ? — хмуро уточнил рыжий.
— Хуже, — шмыгнула носом мелкая. — Она преподавательница. Так что вообще о пощаде молить бесполезно.
Намного позже я узнала, что в Темных землях с пожирателями связываться не просто боялись — от них шарахались как от чумных. А чтобы кто-то по доброй воле стал встречаться с тем, кто способен не только убить, но и уничтожить твою душу? Ну уж нет.
Сказать, что наше коммерческое предложение удивило рыжего, значит, ничего не сказать.
Впрочем, он не стал строить из себя недотрогу-принцессу, а в лучших традициях наемников начал торговаться. Связанный по рукам и ногам, сидя на снегу в грязном тупиковом переулке — торговаться!
Я оценила. Белка — восхитилась. Мила уперла руки в боки и заслонила меня от рыжего, словно решила на всякий случай блюсти мою верность Деймону.
— Ну опишите эту вашу… госпожу преподавательницу.
— Хелену Стейфорд-Лориссон, — педантично уточнила белка.
— Да что ее описывать, — буркнула малявка. — Кости, мясо, полведра крови и скверный характер.
— Заманчивое предложение, — подставляя лицо начавшему падать пушистому снегу, усмехнулся рыжий и добавил: — Для мясника.
— А ты у нас кто? — поинтересовалась я. — Рыцарь благородных кровей?
Судя по тому, как он нахмурился, я если и не попала в цель, то была близка.
— Я порубежник. — Он упрямо мотнул головой.
— И что это значит? — тут же прицепилась я.
— Ты что, не знаешь, кто такие порубежники? Зачем… Как… На кой ты его вообще тогда взяла? — наконец нашлась Мила.
Белка была более сдержанной, поскольку, в отличие от малявки и рыжего, знала причину моей социологической и демографической безграмотности.
— Так она же светлая. — Она развела лапы в стороны и пожала плечами, словно синонимом «светлой» было «беспросветная дура».
— Так ты не пожирательница? — удивился рыжий. — То-то я смотрю, что меток ни на лице, ни на руках нет… Зачем тогда их униформу напялила?
— Какая в тот момент была у смерти, такую для Кэр и стянула! — возмутилась белка.
Я взглянула на связанные руки рыжего: от ногтей до запястий те были опутаны изображением черной паутины. Так вот как, значит, выглядят метки порубежников…
Мы еще немного попрепирались с рыжим, узнали, что зовут его Торос Ллойд, а я получила ответ на вопрос, кто же такие порубежники.
Как выяснилось из краткого ликбеза, проведенного Эйтой для одной светлой, порубежники — это психи. А точнее, ненормальные, добровольно отрекшиеся от своего рода и ставшие дозорными — стражами, которые не дают вырваться глубинным демонам бездны в этот мир.
