Выслушав скупой пересказ от Беатрис, я вскинула брови.
Раньше я не задавалась этим вопросом, но теперь не могла понять: что удерживало его рядом с герцогом? Я думала, что вассальная клятва и верность человеку, с которым когда-то была счастлива его сестра, но выходило ведь всё иначе.
Когда я неосторожно обронила это вслух, Беатрис удивлённо на меня посмотрела.
— Но как же, Элеонор, — с ноткой растерянности произнесла она. — Лорд Стэнли исполняет свой долг. Кому ещё ему служить?..
Я только вздохнула, в очередной раз понимая, какая между нами лежала пропасть. Никогда, никогда я не смогу думать, как люди вокруг.
Ещё я узнала, что барон не был женат, и это показалось мне странным. Беатрис в ответ на моё удивление лишь пожала плечами: такие вещи о своём господине Томас отказывался обсуждать даже с ней.
Просьбу оруженосца Эдрика поговорить с бароном Стэнли, чтобы он был осторожнее с ранами, я так и не смогла исполнять, ведь мужчина стал меня избегать. Я и сама не искала с ним встречи, решив, что чувства — плохой советчик, но не могла не заметить, что он перестал появляться на общих вечерних трапезах и утром завтракал очень рано: когда я входила в зал, барон Стэнли его уже покидал.
Но однажды я проснулась от резкого, протяжного звука рога. В следующую секунду по замку разнёсся крик дозорного, и его подхватили другие. Во коридорах загрохотали шаги, зазвучали громкие голоса, захлопали двери.
Сбоку от меня проснулась и Беатрис, я же вскочила, босыми ногами коснувшись ледяного каменного пола, и бросилась к узкому окну. На стену уже спешили рыцари, внутренний двор больше напоминал огромный улей: всюду сновали люди, раздавались приказы, слышалось лошадиное ржание. Кто-то уже катил бочку с водой к воротам на случай пожара, кто-то тянул на стены корзины с камнями.
Кажется, нападение, к которому все так долго готовились, началось.
Беатрис что-то спросила сонным, перепуганным голосом, но я её уже не слышала. Торопливо натянула тёплое платье, едва застегнув верхние петли, зашнуровала лиф как попало и всунула ноги в туфли. Волосы, сбившиеся после сна, криво перехватила лентой.
В коридоре гул стоял такой, что стены дрожали. Я почти бегом кинулась вперёд, лавируя между оруженосцами, которые сновали туда-сюда с копьями и колчанами. На лестнице столкнулась с Томасом, и он, едва не потеряв равновесие, в ужасе спросил.
— Миледи! Что вы здесь делаете? Вам нужно укрыться!
— Мне нужен барон Стэнли, — бросила я, даже не сбавив шага.
Но задержаться всё же пришлось, потому что на первом этаже в кучку сбились женщины, старики и дети. Они прижимались к стене и в панике переговаривались, осеняя себя символами веры. Кто-то плакал. В толпе я выцепила знакомое лице старой Агнессы и громко сказала, обращаясь к ней.
— Вам нужно укрыться в нижних подвалах. Отведи людей, возьмите с собой воду и одеяла, если успеете. Живо!
Служанка кивнула, и её взгляд прояснился. Ужас отступил место деловитой сноровке. Я подозревала, что для неё это была далеко не первая осада замка. Кто-то из женщин робко спросил.
— А вы, миледи?..
Я покачала головой и твёрдо ответила.
— Моё место здесь.
По толпе пронёсся вздох, и с удивлением я поняла, что их страх чуть-чуть утих. Кажется, они подумали, что если я остаюсь, значит, ничего ещё не потеряно.
Оставив людей на Агнессу, я вышла во двор и сразу же увидела барона Сиэнли в дальнем углу у стены. Эдрик как раз помогал ему облачиться: натягивал на плечи кольчужную рубаху, застёгивал ремни, держа зубами кожаный шнур, чтобы быстрее справиться. На лице мальчишки застыло сосредоточенное, упрямое выражение.
А я вдруг замерла, не решаясь подойти. Этот миг — когда мужчина облачался в доспехи, готовясь встретить врага лицом к лицу, — был каким-то священным.
И всё же барон первым заметил меня: взгляд его скользнул в сторону, потом вернулся ко мне, задержался, и в уголках губ мелькнуло что-то похожее на тень улыбки.
— Миледи, — позвал он коротко.
Я подошла ближе, не глядя под ноги, смотря лишь на него. Эдрик, торопясь, опустился на колено, прилаживая железные накладки на голени.
— Вам нужно укрыться, — сказал барон Стэнли.
— Я остаюсь.
Он даже не стал скрывать своего недовольства.
— Я хозяйка замка, и я остаюсь. Вдруг Роберт предложит переговоры?
— И тогда я непременно приду за вами сам. Но нападение может быть внезапным, во дворе опасно находиться.
— Я укроюсь в стенах замка, но уходить не стану, — и тогда я вспомнила о подземных ходах, благодаря которым барон захватил Равенхолл, и чуть не подпрыгнула от испуга, а потом вцепилась в грубые наручи на его запястье обеими ладонями.
Он вскинул брови, не понимая, и я кое-как выдавила.
— Подземные ходы...
Барон Стэнли моргнул, а потом вдруг незло рассмеялся и покачал головой.
— Миледи, ради Небесной матери, я неплохо умею вести бой. Конечно же, мы завалили все ходы, на которые указал Гарет, и выставили ловушки.
— Простите... — жгучий стыд прилил к щекам.
Барон перестал смеяться так же внезапно, как начал. Я всё ещё цеплялась за железо его наручей. И вдруг он накрыл мои ладони своей — тёплой и твёрдой.
— Позаботьтесь о себе, — сказал негромко. — А я позабочусь о замке и бывшем маркизе.
Затем также быстро он убрал руку и протянул её, но уже не мне, а оруженосцу, чтобы тот надел перчатку и вложил в ладонь меч. Барона Стэнли окликнули, и вместе с Эдриком они торопливо поднялись на стену.
Но в одиночестве я пробыла недолго. Вскоре меня разыскал виконт Ретфорд, который теперь считался кастеляном и не должен был участвовать в сражениях. Я задумалась невольно, не в этом ли заключался его изначальный план?.. Я думала, он хотел заполучить Равенхолл, может, набиться мне в мужья, а он всего-навсего хотел долго жить и не страдать от ран?..
Вскоре выяснилось, что я верно предположила: Роберт потребовал переговоров и отправил к нам гонца с белым стягом.
Глава 49
Никакого удовольствия вновь лицезреть Роберта и леди Маргарет я не испытывала, пусть даже ситуация изменилась, и теперь хозяйкой Равенхолла являлась я. Барон Стэнли на переговоры не взял ни маркиза Нотвуда, ни виконта Ретфорда. Он окружил себя людьми, которых я прежде и не замечала, потому как они держались в тени и редко участвовали в совместных обсуждениях.
Конечно же, я поехала. Долго размышляла, не нацепить ли на себя половину драгоценной шкатулки леди Маргарет, но всё же решила не уподобляться жёлчной женщине. Стояла промозглая осенняя погода, и сильный ветер пробирал холодом до костей, и укрыться от него не помогал ни плащ, ни тёплое платье из колючей шерсти, ни плотная нижняя рубашка с длинными рукавами и подолом до земли.
Я ехала в седле боком, и мою лошадь вёл под узды довольный и гордый Гарет. Кажется, мальчишка что-то очень хотел доказать своему бывшему сюзерену.
Всё до боли напоминало другие переговоры, со дня которых прошёл всего месяц. Но многое успело измениться.
Леди Маргарет сопровождала Роберта, с ними прибыл также прежний кастелян замка, сбежавший вместе с ней. С замиранием сердца я узнала нескольких рыцарей: они входили в отряд, который отвёз меня в обитель.
А вот Роберт узнал меня не сразу. Я видела, как его взгляд скользнул по моему лицу и замер на миг: он будто не поверил, что перед ним та самая женщина, которую он обрёк на смерть. Его губы дрогнули — то ли в насмешке, то ли от злости, но глаза выдали всё: в них плескалась ярость, смешанная с недоумением. Раз за разом он возвращался взглядом к моему лицу, особенно долго смотрел на волосы: сетка скрывала неровно обкромсанные пряди, но, кажется, его воображение дорисовывало недостающие детали.
Он ждал, что я исчезну, сломаюсь, умру где-то за стенами обители, но уж точно не верил, что мне удастся подняться и выстоять. И уж тем более встретить его вот так, лицом к лицу, не опуская взгляда.
