спланированных зданий из крепкого бруса и камня освежали яркие пятна цветочных горшков на подоконниках и ухоженные зелёные огороды за невысокими заборчиками. Из приоткрытых окон доносились запахи свежей выпечки и звонкий детский смех. Эти крохотные детали создавали непередаваемое ощущение благоустроенности.
Но особой нашей гордостью являлся великолепный сад, настоящий оазис зелени и ярких красок посреди суровой военной базы. Он раскинулся рядом с длинным просторным домом, где теперь обитала вся моя огромная шумная семья. Я знал, что у Лейланны катастрофически не хватало времени на уход за ним, эльфийка с головой ушла в повышение своего уровня и помощь Ирен с её агентурной сетью, и всё же она каждый день выкраивала пару часов, чтобы покопаться в земле. Лейланна трудилась там вместе с Велиссой, а зачастую к ним присоединялась весёлая ватага наших старших детей, с удовольствием пачкая руки в плодородной почве.
Я остановился, глядя на эту мирную картину, на пробивающиеся сквозь листву лучи солнца, и почувствовал, как у меня на мгновение перехватило дыхание., а сердце затрепетало от счастья.
Ирен, стоявшая рядом, проследила за моим взглядом, радостно ахнула, прикрыв ладонью рот, а в её глазах заблестели слезы умиления. Сияна и Селина, мои неугомонные лисички, синхронно и звонко завизжали от восторга. Взявшись за руки, они тут же сорвались с места, пушистые чёрные и белые хвосты только мелькнули в воздухе, когда они помчались навстречу дому.
Кору издала торжествующий раскатистый рык. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, сжимая массивные кулаки, её явно раздражало, что пришлось стоять и смирно ждать, пока закроется за нами портал, прежде чем броситься обнимать остальных.
Только здесь, под незримой защитой огромных крыльев Каиры, я мог наконец позволить себе перевести дух. Опыт, уровни, грязные интриги Консорциума оставались за периметром, и каждый раз, возвращаясь сюда, я напоминал себе, что Вольный — не просто перевалочная база или военный лагерь, это обещание будущего, которое мы строили собственными руками для наших детей.
Я улыбнулся и шагнул вперёд, навстречу своей семье.
На толстом упругом зелёном стебле, вымахавшем почти под два метра в высоту, красовался цветок. Он напоминал гигантский нежный тюльпан с бархатистыми розовыми лепестками, которые сейчас буквально светились, купаясь в золотистых лучах заходящего солнца. Когда я видел его в последний раз, это был лишь тугой, плотно сжатый бутон. И хотя вся наша огромная семья с замиранием сердца ждала этого дня, теперь, когда момент наконец-то настал, я просто не смог сдержать широкой искренней улыбки, перешедшей в радостный смех.
Моя маленькая Астерия расцвела!
Мышцы ног налились взрывной силой, и я сорвался с места, оставляя позади возгласы своих жён. Ветер свистел в ушах, а я мчался по мощёной дорожке навстречу своей новорожденной дочери. С лёгкостью обогнав Сияну и Селину, грациозно спешащих туда же, продолжил свой забег, сгорая от нетерпения. Сердце колотилось не от физической нагрузки, выносливость Охотника позволяла и не такие кроссы, а от волнения отца, который вот-вот впервые увидит своего ребёнка. Впрочем, когда я приблизился, обзор мне наглухо перекрыла настоящая живая стена, вся моя огромная семья, жёны и дети, плотным кольцом обступили огромный розовый цветок.
Звонкий радостный визг подсказал мне, что моё эффектное появление не осталось незамеченным. Из толпы пулей выскочила Алисия, моя маленькая дочь-лисичка, и со всех ног бросилась мне навстречу. Её четыре пушистых белоснежных хвостика с забавными чёрными кисточками на кончиках распушились веером и виляли абсолютно независимо друг от друга, передавая верный признак крайнего детского восторга.
— Астя здесь, папа! — звонко закричала она на бегу. — У Асти ласпустился цветочек! Она такая холосая!
Как и большинство моих детей, Алисия начала болтать довольно рано. Конечно, некоторые сложные слова всё же давались ей с трудом, но энтузиазма малышке было не занимать. К тому же для двухлетнего ребёнка, даже для прирождённой хищницы, девочки-лисицы, она отличалась невероятной ловкостью. Но сейчас эмоции настолько били через край, что, не заметив камень под ногами, она кубарем полетела вперёд. Мои рефлексы сработали быстрее мысли: я мгновенно сократил дистанцию и подхватил её у самой земли, уберегая от жёсткого приземления, а потом крепко прижал тёплый пушистый комочек к своей груди.
Малышка тут же обхватила мою шею своими маленькими цепкими ручками и звонко чмокнула в колючую небритую щёку.
— Ну что, егоза, покажешь мне свою новую сестрёнку? — с улыбкой спросил я, подкидывая её на руках.
— Ула-а! — восторженно пискнула малышка и энергично ткнула пальчиком в сторону розового бутона. — Она вон там, папа! Смали!
Вслед за Алисией из толпы вынырнули Тимофей, её брат-близнец, и Дарик, сын Сияны.
Пацаны с радостным визгом бросились прямо ко мне, намертво вцепившись в мои кожаные сапоги. Обхватив мои ноги маленькими ручонками, они повисли на них, заливаясь заразительным смехом, ожидая привычной забавы. Я, как всегда, подыграл: театрально закряхтел, изображая жуткое напряжение, и начал делать преувеличенно тяжёлые шаги, катая их на своих ботинках. С моим-то запредельным показателем Силы я мог бы, наверное, покатать на каждой ноге по Кору в полном боевом облачении и даже не запыхаться. От одной только мысли о здоровенной красной орчанке, болтающейся у меня на ботинке, я едва не рассмеялся в голос.
Пока возился с детьми, мой взгляд упрямо возвращался к розовым лепесткам, я просто сгорал от нетерпения.
Остальные члены семьи наконец заметили моё приближение. Дети всех возрастов тут же хлынули ко мне шумной разноцветной волной. Старшие наперебой, перекрикивая друг друга, докладывали о распустившейся сестре, а те, кто помладше, просто прыгали на месте, хлопая в ладоши и заразительно хохоча. Воздух наполнился гомоном, запахами детских шампуней, свежей выпечки и нагретой солнцем травы.
Живой коридор мне прокладывали жёны. Баронесса Марона О’Мэлли и могучая Каира, мягко, но настойчиво оттесняли галдящую детвору, освобождая мне путь к цветку. Сияна наконец-то пробилась сквозь толпу и, ласково журя, отлепила от моих ног упирающихся Дарика и Тимофея. Селина, заметив, что Алисия вполне комфортно устроилась у меня на руках, мудро решила не забирать дочь и переключилась на помощь сестре в укрощении сына.
И вот наконец толпа расступилась. У самого основания гигантского тюльпана стояла Белла, бережно прижимая к груди крошечное создание, одетое в очаровательный розовый комбинезончик, заботливо сшитый кем-то из наших мастериц.
Астерия, моя дочь!
У меня перехватило дыхание. Кожа малышки была насыщенного тёмно-зелёного оттенка, точь-в-точь как у её матери Флоры, словно сочная, умытая летним ливнем трава. Вместо обычных волос до плеч ниспадали изящные, более светлые зелёные лозы, в которых, словно драгоценные камни,
