прятались крошечные нежно-розовые бутоны. На маленьком, с тонкими чертами личике сияли огромные блестящие зелёные глаза, взирающие на мир с нескрываемым любопытством. Как и у всех представителей расы Флоран, у неё имелась особенность: гибкая живая лоза соединяла её спину с огромным цветком-колыбелью своеобразной пуповиной, но у Астерии эта лоза оказалась впечатляющей длины, добрых три метра, что давало ей куда больше свободы перемещения.
Интересно, сможет ли она со временем отрастить эту лозу ещё длиннее? Геймерская логика тут же начала просчитывать радиус её возможностей. Ей ведь нужно больше пространства, чтобы играть с братьями и сёстрами, бегать по поместью. Обязательно потом спрошу об этом Флору, когда появится возможность безопасно с ней связаться.
Заодно и расскажу ей, что наша дочь получилась просто невероятно, до одури очаровательной.
Когда подошёл вплотную, Астерия чуть вжалась в Беллу. Она смотрела на меня настороженно, как на большого и потенциально опасного незнакомца. Я мгновенно замер, боясь её напугать.
— Привет, Астерия, — мягко, почти шёпотом произнес я. В горле встал ком, а на глаза предательски навернулись горячие слёзы абсолютного, глупого отцовского счастья. — Я твой…
— Папа! — внезапно перебила она меня. На нежном личике расцвела ослепительная улыбка, яркая, как утреннее солнце. Дочь узнала мой голос. Ведь именно этот голос изо дня в день рассказывал сказки и байки с Земли у её нераскрывшегося бутона. Малышка заёрзала на руках у Беллы и потянулась ко мне своими крошечными зелёными ручками. — Я хочу к папе, тётя Белла!
Я облегчённо рассмеялся, аккуратно передал Алисию подошедшей Селине и бережно принял Астерию из рук Беллы. Она оказалась легкой, пахнущей свежей росой и цветочной пыльцой. Прижав её к груди, зарылся носом в зелёные лозы-волосы и нежно поцеловал в макушку.
— Рад наконец-то познакомиться с тобой лично, малышка.
— И я рада, папочка, — совершенно серьёзно, по-взрослому ответила она, крепко обнимая меня за шею. — Спасибо, что так часто приходил ко мне. Я слушала тебя, ты не давал мне чувствовать себя одинокой там, в темноте.
Меня слегка удивило то, насколько чисто и осознанно она строила фразы. Пожалуй, в свои «ноль дней» от роду она являлась самой красноречивой из всех моих детей, побив рекорд даже старшей, Глории. Впрочем, Флора как-то упоминала об этой расовой фишке Флоран: девочки-растения, созревая в бутоне, получали огромный пакет инстинктивных знаний, передаваемых по наследству прямо через корневую систему и магический фон. В этот «стартовый пак» входил и полностью сформированный язык.
И, чёрт возьми, это было логично с точки зрения выживания расы. Учитывая, что большинство их сородичей рождались в полном одиночестве на заброшенных лесных полянах, без такой «прошивки в мозг» они бы просто не выжили и не смогли бы коммуницировать с внешним миром. Система Валинора, как всегда, предусматривала все случайности.
— Сегодня твой самый важный день, кроха, — я мягко провёл пальцем по её зелёной щёчке. — Твой первый день, когда ты наконец-то можешь ответить мне вслух, а не просто шевелить листиками.
— И первый день, когда я могу поиграть с братьями и сёстрами! — глаза Астерии загорелись озорным блеском. Эта мысль явно сработала как триггер: дочь тут же начала энергично вырываться, упираясь ручками мне в грудь. — Пусти, пап! Мы как раз собирались играть в салки!
Я со смехом опустил её на мощёную дорожку. Стоило её маленьким ножкам коснуться земли, как старшие дети радостной стайкой облепили её со всех сторон, и через секунду вся эта визжащая, хохочущая орава сорвалась с места, носясь вокруг стебля Астерии. Малыши, которые ещё не умели бегать, с пыхтением поползли или неуклюже заковыляли следом, не желая отставать от праздника.
Я смотрел им вслед. Несмотря на её взрослую речь, биологически Астерии было около двух лет — именно столько времени она провела в форме цветка. Если её развитие пойдёт по стандартному сценарию местных рас, не считая периодов зимней спячки, свойственных растениям, то физически она догонит трехлеток примерно через полтора месяца. Мой внутренний «калькулятор» тут же сделал пометку в мысленном календаре.
Да уж, время здесь летело так быстро, что я едва успевал фиксировать изменения. До дня рождения Глории оставалось меньше двух недель.
Глядя на бегающих детей, ощутил болезненный укол вины. Какая-то часть меня, та самая, что хотела быть просто отцом, с горечью понимала, как много бесценных моментов я упускал, сутками пропадая на тренировках, в рейдах, на совещаниях, выстраивая оборону, качая уровни и готовясь к кровавому противостоянию с Малином Медобруком и его ублюдочным Консорциумом. Я строил для них крепость, но не всегда успевал посидеть с ними на полу. Завтрак, ужин да сказка перед сном — вот и весь мой отцовский максимум в последнее время. Час или два в день.
Мои меланхоличные размышления прервал резкий рывок. Астерия, каким-то чудом проскочившая мимо «салящих», подбежала ко мне и требовательно дёрнула за край льняной рубашки.
— Пап! А Глория сказала, что если тебя хорошенько попросить, ты подбросишь меня прямо до самого неба! Это правда?
— Ещё какая! — Я подмигнул ей, наклонился и, подхватив её под мышки, с силой подбросил высоко в воздух.
Малышка взлетела метра на три, издав оглушительный счастливый визг. Я поймал её на лету, легко гася инерцию.
— Ещё раз! Выше! — потребовала маленькая командирша.
Я повторил этот трюк ещё несколько раз. Астерия заливалась колокольчиком, кувыркаясь в воздухе, и каждый раз, взлетая, гордо косилась на матерей и сестёр, смотрят ли они на её триумф.
Разумеется, начавшийся аттракцион тут же прорвал плотину желающих в нём поучаствовать. Стоило мне опустить Астерию на землю, как на меня со всех сторон набросилась толпа из двадцати с лишним детей, требуя своей порции «полётов», каждый хотел урвать кусочек папиного внимания.
И я ни в чём им не отказывал, превратившись в живую катапульту, смеясь вместе с ними и с удовольствием вытряхивая из головы мрачные мысли. Я наслаждался этой идеальной передышкой, кратким, но таким необходимым моментом тишины перед надвигающейся бурей теневой войны.
Глядя на зарумянившиеся лица своих малышей, вдыхая запах их макушек, я получал мощнейший заряд энергии, помогающий двигаться к цели. Вот она, моя настоящая база, мой фундамент…
Глава 19
В штабе нашего Теневого крестового похода царил полумрак, разгоняемый лишь мерцанием магических светильников. Я стоял, опершись о край массивного картографического стола, и вглядывался в разложенную не нём карту. Дерево приятно холодило ладони, а вокруг собралась моя основная команда,
