всего я уже знаю ответ на этот вопрос. Возможно, все остальные как раз и не могут этого делать.
Ладно, об этом я узнаю потом у Черткова, после того как закончу со своими делами, а пока у меня идет экзамен, и я еще абсолютно ничего не сделал для того, чтобы его сдать. Однако, я как можно скорее хотел изменить такое положение дел, поэтому активировал Слово-Распад и врезал им по броши.
Кабинет Хрипунова озарила яркая вспышка, которая больно ударила по глазам, буквально ослепив меня. Какое-то время перед глазами была сплошная белая пелена. Я абсолютно ничего не видел.
Одновременно с этим я почувствовал соленый привкус во рту, с оттенком чего-то металлического. Как будто во рту была кровь. А еще ощутил странный запах, который был очень необычным для некрослоя, однако я знал его отлично. Так пахла могильная земля. Я ни с чем не мог спутать этот запах.
Еще я услышал звук. Точнее крик, который просил меня не убивать. Хотя насчет звука я не очень уверен. Это было слишком быстро. Он длился всего мгновение, так что мне могло просто показаться на фоне всех остальных ощущений. Все-таки я впервые применял этот некросимвол и причем сразу в боевой обстановке — всякое могло почудиться.
Кроме того, в этот момент я почувствовал, как в меня ворвался мощный поток некротической энергии, которую я получал всякий раз, когда уничтожал проклятье. По моим ощущениям ее было довольно много. Практически столько же, как в тот раз, когда мы с наставником освобождали от проклятья Ивана Нарышкина.
Следом за этим я услышал крик Хрипунова, который трудно было с чем-то спутать. Это явно был голос человека, а не артефакта. Я оказался прав. Зрение вернулось ко мне довольно быстро, так что я видел, как имперский советник кричит от боли, обхватив руками голову.
Стараясь не обращать внимания на крики, я посмотрел на бархатную подушку. Теперь, на месте, где недавно лежала брошь, была маленькая горстка черного пепла. Больше ничего. Никаких драгоценных камней, которые были в броши, или оплавленного золота. Только горстка пепла.
Что же, теперь я видел, что имел в виду Александр Григорьевич, когда говорил мне о том, что этот некросимвол уничтожит не только проклятье, но и сам артефакт. Восстановить брошь не смог бы даже самый лучший имперский артефактор.
Тем временем в коридоре послышались шаги и взволнованный голос жены Хрипунова. Судя по всему, ее разбудили крики Ефима Петровича и она решила выяснить в чем дело. Сам же имперский советник перестал кричать и к тому моменту, когда его жена ворвалась в кабинет, он уже сполз на пол и что-то бессвязно бормотал.
Выяснять чем кончится дело, у меня не было ни времени, ни особого на то желания. Я ясно слышал слова Императора — уничтожить все проклятые артефакты, которые найду, а значит вполне возможно, что я отыщу еще что-нибудь интересное.
Тем более, что мои собственные ощущения говорили о том, что брошь была не единственным источником темной энергии в этом кабинете. Иначе как объяснить, что я ее по-прежнему чувствовал? Пусть не в таком количестве, но все же чувствовал, а значит нужно искать.
По правде говоря, Хрипуновы меня здорово отвлекали от работы, и я был очень рад, когда супруга наконец-то утащила своего мужа из кабинета и занялась вызовом целителей. Едва я оказался один, как практически сразу нашел, что мне было нужно.
Домашние тапочки имперского советника. Потертые кожаные тапки с редкими клоками шерсти, которые остались от когда-то богатой опушки. Именно они были вторым источником темной энергии в этой комнате. Вот только непонятно, есть ли в них проклятье? Тапочки вполне могли оказаться просто полезным артефактом, который для чего-то приобрел себе Хрипунов. Чертков сказал мне, что я должен уже разбираться в этих вопросах, а значит нужно пытаться.
Я глубоко вздохнул, закрыл глаза и попытался прислушаться к своим ощущениям. Темная энергия… Она могла быть разной. Могла давать знать о себе характерным покалыванием, либо просто ощущениями, которые я считывал, как азбуку.
Вот и сейчас я ясно ощущал, что от этих тапочек идет темная энергия, и будь я сейчас в своем мире, то запросто понял бы — проклята вещь или нет, но в некрослое все было иначе, а значит я должен уловить нечто такое, о чем не говорил Чертков. Что-то новое для себя, и оставалось лишь самое сложное — понять, что именно?
Внезапно я ощутил во рту тот самый медный привкус, который чувствовал несколько минут назад в момент уничтожения броши. Следом за ним пришел знакомый запах могильной земли.
— Дориан, я понял, как это работает! — закричал я от восторга и вытер холодный пот со лба. — Проклятые артефакты пахнут могилами! Классно же!
— Согласен, — не стал спорить со мной Мор, я тем временем готовился ко второй активации некросимвола Слово-Распад.
Яркая вспышка, запах, странный крик и привкус крови во рту… Все было в точности как в прошлый раз, за исключением того, что я был к этому готов, и из-за этого ощущения были не такими яркими. Во всем остальном — все прошло просто блестяще, теперь и вместо тапочек у Хрипунова просто кучка пепла.
В этот момент меня переполняли смешанные чувства. С одной стороны, я уже уничтожил пару проклятых вещей, и это означало, что все идет неплохо. С другой… Слово-Распад — это некросимвол четвертой дюжины и тянул из меня довольно много энергии при активации. Мне еще предстоит обследовать весь дом и если в каждой комнате я буду находить по парочке проклятых артефактов, то мне никаких сил и восстанавливающих эликсиров не хватит.
Однако мои переживания, к счастью, оказались напрасными. Обойдя весь дом, я больше не нашел никаких намеков на проклятые артефакты, и ни в одной из комнат не почувствовал наличие темной энергии.
К этому времени в доме Хрипуновых появилось несколько целителей, которые возились с ним, пытаясь привести в чувство. Он уже давно не кричал, но вот говорить, что окончательно успокоился, было, пожалуй, рано. Пока я осматривал дом, до меня то и дело доносились его всхлипы. Видимо расставание с проклятьем не прошло для него бесследно, однако я надеялся, что он быстро придет в себя.
Осмотрев дом и чердак, я наконец добрался до подвала — последнего места, которое мне нужно было исследовать перед уходом. Никаких намеков на темную энергию я по-прежнему не чувствовал, поэтому осматривал одну подвальную комнату за другой и уже думал о
