в вершинах сосен щебетали какие-то птицы. Похожи ли они были на земных, этого Денис не знал, поскольку пернатые, как назло, отказывались показываться. Почему назло? Да потому что жрать хотелось, как голодному хищнику, и Громов-младший сейчас с радостью отведал бы дичи или еще лучше кабанчика, но к его досаде ни птицы, ни звери не показывались на глаза, лишь комары.
«Эти-то откуда здесь взялись? – с досадой думал попаданец, морщась от очередного укуса и хлопая себя по щеке. – Что, не могли перенести тайгу на Марс без этих мелких кровососов? На кой черт они нужны в пищевой цепочке? Чтобы кровь из зверья и люда сосать, чтобы те сильно-то не расслаблялись?.. Наверное».
Денис еще раз шлепнул себя по шее и выругался. Затем взгляд упал вниз, к чему-то яркому и фиолетовому. Это оказался гриб. Попаданец нагнулся и оглядел его. Гриб очень сильно походил на привычный белый, только вместо темно-коричневой шляпки имел яркий ядовито-фиолетовый оттенок.
– Нет, дружок, – пригрозил грибу пальцем Денис. – Есть тебя я точно не стану, трипа на сегодня мне уже хватило.
«Вот сыроежку бы, это другое дело. Хотя… Хотя я не уверен, что их действительно можно есть сырыми. Да и какая к черту разница, если их здесь и так нет».
Денис еще раз вздохнул и, раздавив тяжелым армейским ботинком фиолетовый белый, двинулся дальше. Наглые птички похихикивали в кронах деревьев, дул свежий ветерок и пахло приятным ароматом хвои, а в желудке урчало, да так сильно, что горе-попаданец даже расслышал этот журчащий глас голодной плоти: будто желудочный сок, словно горный поток, разбивался о стены желудка. И с каждым шагом это урчание нарастало.
«Так, постойте, это не желудок, – вдруг понял Денис. – Это же вода, самая настоящая вода».
И действительно, где-то вдалеке за деревьями Громов-младший отчетливо различил журчание реки.
«Может, хоть там удастся чем-нибудь поживиться», – поглаживая урчащий живот, с надеждой подумал попаданец и, сломя голову, побежал вперед.
Так нижняя ступень потребностей пирамиды Маслоу об удовлетворении главных физических желаний взяла верх над следующей, что требовала безопасности, о которой горе-попаданец сейчас и думать забыл. А ведь всего лишь элементарно требовалось посмотреть под ноги, поэтому не удивительно, что хулиганская сосна подставила Денису коварную подножку обнажившимся из-под земли корнем.
С криком Громов-младший кубарем полетел вперед, но, слава всемогущему Времени, марсианский лес оказался добр к нему, поскольку через несколько мгновений головой Денис влетел во что-то мягкое, будто пуховую подушку, специально для него приготовленную. Правда рот оказался набит какими-то мелкими веточками и листочками.
– Тьфу-тьфу, – принялся отплевываться попаданец. – И кто только нагреб здесь эту кучу лесного шлака?
К носу прилип то ли подгнивший лист, то ли комок грязи. Денис сдвинул зрачки к центру, и грязь вдруг зашевелилась, а потом впилась ему в нос острыми зубами.
– А-а-а! – завопил Громов-младший от острой боли. – Что за хрень?!
Он подскочил и сорвал с носа противное насекомое, а затем сжал кулак и раздавил гада. Ладонь разжалась, на ней оказался огромный мертвый муравей, черный с красным брюшком, таких Денис встречал в родных лесах, но и без того крупный подвид формицины оказался гораздо крупнее своих земных сородичей, размером аж с фалангу мизинца.
– Вот же… а-а-а! – вновь завопил попаданец, поскольку ощутил еще несколько болезненных укусов по телу, будто бы китайский врач тыкал в него иголками, но не в точки здоровья, а в нервные узлы, такими яркими оказались вспышки боли.
Громов-младший подскочил на месте и начал колошматить по телу ладонями, но особого результата это не принесло, поскольку верхнюю часть туловища защищал армейский панцирь, который мог спасти от ножа и даже пули, но не от мелких ползучих насекомых, забравшихся под одежду.
– Маленькие ублюдки! – продолжил вопить Денис, поскольку ругань и проклятья часто помогают нам пережить боль. Но боль уже стала казаться невыносимой, и горе-попаданец, не теряя времени, скинул с себя шлем, а затем, стянув защитный панцирь, начал колошматить себя по телу. Где-то под одеждой мураши лопались и давились, но укусов отнюдь не становилось меньше, а наоборот.
Денис взглянул вниз, проклятые мураши, словно сошедшие с экранов фильма «Марабунта», злобные африканские кочевники, десятками, а то и сотнями ползли по его комбинезону в попытке уничтожить негодяя-великана, посмевшего разрушить их дом.
– Ублюдская мара! – прорычал Денис, не осознавая, какое точное слово он подобрал для облепивших его негодников, если переводить его с испанского сленга.
И наконец, боль стала полностью не переносимой и, подчинив мозг себе, заставила принять по-настоящему радикальное решение. Денис, хлопая по телу и размахивая руками, сломя голову побежал вперед к бурлящей реке и, не разбирая ни опасности, ни глубины, прыгнул вперед в спасительную, быстро несущуюся влагу.
Плюх!
Холоднющая вода накрыла его с головой, в тело впились миллион ледяных игл. О мара-банде муравьев горе-попаданец и думать забыл, поскольку угодил в куда более опасную ловушку стихии. Стремительная река быстро понесла его вперед. Дениса волтузило, словно старую простынь во взбесившейся стиральной машинке, его то погружало в ледяные недра, то выбрасывало на поверхность, в эти секунды он, словно выловленный окунь, быстро хватал воздух губами, но лишь для того, чтобы через секунды вновь погрузиться в ледяную стихию. И вдруг бац! То ли кочка, то ли какой-то камень, и затем снова бац. В голове закружилось, рот открылся, вода хлынула внутрь. Его вновь выбросило наверх, губы быстро принялись хватать воздух, но волна накрыла с головой, и он вновь на мгновение погрузился в стремительно набирающую скорость стихию, будто бы коварная река несла его на полном ходу в пропасть. При очередном всплытии Денис разжал залипшие веки, но впереди, кроме пустой линии горизонта, ничего не увидел, и тут он сорвался вниз.
– Твою ма-а-ааа-ааа-а-ть! – завопил Громов-младший, стремительно летящий в потоке водопада.
И вдруг плюх!
Тушка Дениса вновь погрузилась в воду, но уже не такую стремительную, а в спокойную, словно озерная гладь. В голове еще гудело и кружилось, дышать тоже было тяжело, нос заложен, легкие наглотались, но все же из последних сил попаданец погреб к берегу. И вот покрытый мелкой алой галькой спасительный марсианский берег. Денис, словно рыба, впервые ступившая миллионы лет назад на поверхность Земли, медленно выполз на берег, а затем закашлялся. Последняя влага вышла из легких, и только тогда он перевернулся на спину. Безмятежное марсианское небо и три насмехающихся солнца, одно обычное и два искусственных, ярко уставились на него, и Громов-младший прикрыл глаза, но даже через веки все вокруг казалось ярким, как вдруг над ним нависла тень. Денис разжал веки: перед
