сказала Гарда. — Это Камнерезы, Ржавые и Молчуны. Мы контролируем верхние входы в руины с южной и западной стороны. Вместе это около сто шестидесяти человек.
Ого.
— Остальные Глубинщики отказались?
— Остальные сами по себе. У нас нет общего вождя, каждая артель решает за себя. Я говорю только за тех, кто меня послал.
Ну что ж, это было прямо и без лишней воды. Подход такой мне нравился.
— Ладно, Гарда, ты пришла не чай пить, так что рассказывай.
Она заговорила, и мне стало сразу по-настоящему интересно. Гарда поведала, что за последние полгода каменные патрули Стража изменили поведение. Раньше они ходили по одним и тем же маршрутам с одной и той же периодичностью.
Глубинщики за десятилетия лет выучили каждый поворот, каждый интервал, где голем останавливался и разворачивался. Знание этих маршрутов, собственно, и было главным капиталом любого проводника, а без этого знания в руины лучше не соваться. Маршруты стражи менялись крайне редко и за этим внимательно следили.
А полгода назад всё изменилось. Маршруты стали хаотичными, патрули появлялись там, где их никто не ждал, где их никогда раньше не было, интервалы сбились. Два месяца назад артель из двенадцати человек опытных копателей была уничтожена целиком в коридоре, который считался безопасным более тридцати лет, а месяц назад ещё одна группа потеряла восьмерых из девяти. Глубинщики теряли людей и территорию и ничего не могли с этим поделать.
— Что-то разбудило стража, заставило его бояться — сказала Гарда, — и он перестраивает оборону. Мы теряем доступ к тем ярусам, которые кормили нас поколениями.
Она замолчала и посмотрела прямо на меня.
— Некоторые в артели считают, что в этом виноваты Корневики. Вы разбудили его, когда начали предпринимать действия по объединению.
Я откинулся назад и задумался. Версия была бы логичной на первый взгляд, но она тут же, естественно, разваливалась. Мы с Бабаем здесь почти два месяца. Те же тренировки с резонансом идут недели три, а изменения в патрулировании начались полгода назад.
До этого у местных время практически остановилось и ничего могущего повлиять на Стража они не предпринимали, во всяком случая я ничего не знал.
Я посмотрел на Клыка и тот покачал головой отрицательно, показывая, что его мысли соответствуют моим. Математика не сходилась, и Гарда, судя по лицу, это тоже прекрасно понимала. Она озвучила обвинение не потому, что верила в него, а потому, что должна была его озвучить. Артели послали её с этим вопросом, и она его задала. Поэтому и ответ должен быть такой же официальный.
— Это обвинение несправедливо и беспочвенно, — сказал я. — Полгода назад меня здесь не было. Я попал в Яму меньше двух месяцев назад. Так что, если патрули изменились, то причина точно не во мне. Ты это, и сама знаешь, иначе бы не пришла ко мне об этом говорить. Я слушаю дальше.
Гарда кивнула, коротко и без удивления.
— Знаю, но мне нужно было услышать эти слова от тебя, чтобы передать артелям. Я говорю от их имени.
— А что случилось полгода назад? — спросил Клык у стены. Он задал вопрос, который я собирался задать следующим, и задал его правильно. — Что-то ведь произошло. Страж не меняет поведение просто так.
— На этот вопрос мы тоже точно ответить не можем. Мы знаем только, что последняя пропавшая группа из восьми человек, очень опытных, среди которых были все наши практики на ступени каналов. Практики такой силы не могут исчезнуть бесследно, не оставляя следа.
А вот это было уже интересно. Практики ступени каналов среди Глубинщиков, да все в одной группе, и все пропали. Я посмотрел на Гарду, дожидаясь продолжения, и она продолжила.
— Их вёл Крот, лучший проводник, которого я знала. Он знал третий ярус так, как я знаю второй, может быть, даже лучше. Они спустились ниже обычного, на участок, куда обычно никто не совался. Крот говорил, что нашёл проход на четвёртый ярус, и он к этому готовился несколько лет. Собирал людей и ждал, пока у нас будет достаточно сильных практиков, чтобы пробиться через охрану. Пошли восемь человек, трое на ступени каналов. Самая сильная группа, которую Глубинщики собирали за всю мою жизнь.
— И вы точно не знаете, погибли они или нет?
— Оставшийся в живых был на связи, Крот оставил его на ярусе выше. Он сказал, что слышал бой, а потом всё смолкло, и спускаться к ним не стал, и правильно сделал. А еще через несколько дней патрули снова изменились, сначала на третьем ярусе, а потом на втором. Кажется, Страж понял, что к нему пытаются лезть всерьез, и решил закрыть все щели.
— Я так понимаю, это предупреждение, — сказал я. — Так?
— Да. Мы не можем запретить вам лезть туда и лезть ниже. Но мы можем сказать вам, что стоит попытаться быть более благоразумными.
— Боюсь, что уже поздно, — ответил я на предупреждение Гарды. — Мы уже готовы провести первый рейд. У нас не стоит задача залезть глубоко, мы просто хотим проверить себя на каменных стражах и попытаться убить как минимум одного.
— Об этом у нас тоже была информация, — кивнула Гарда мне. — Поэтому я здесь, и у меня есть конкретное предложение.
Хорошо, теперь мы добрались до сути.
Я наклонился вперёд и положил руки на колени. Гарда достала из сумки свёрнутый кусок кожи и развернула его на верстаке, сдвинув мои заготовки в сторону. На коже была нарисована карта, красной краской, очень подробная, с пометками, значками и линиями маршрутов. Я сразу увидел, что это не один лист, а несколько, сшитых вместе, и каждый слой соответствовал одному ярусу руин.
— Это карты верхних трёх слоёв ярусов, — сказала Гарда. — Все известные нам проходы, ловушки, затопленные участки, обвалы, старые маршруты патрулей. Здесь работа четырёх поколений проводников, я отдам ее тебе. А также я пойду в качестве проводника только для того, чтобы вы не приближались к нашим жилым кварталам, где обитают наши люди. Не нужно подвергать Глубинщиков опасности. Нас и так не слишком много осталось. Мы не хотим привлечь беду.
— Это даже не обсуждается, — сказал я. — В том плане, что мы, конечно же, готовы обойти любые места, которые могут повредить нашим соседям по Яме. Что еще ты хочешь взамен за карту и свою работу.
— Мы знаем, что ты умеешь работать
