— 25–30 процентов? Я норвежцев хотел подтянуть. У них как раз технология NMT-450, на базе которой мы связь и будем поднимать. Там, в Швеции, она с восемьдесят первого года работает.
Откуда знаю? Марта просветила. А ей я верю.
— Отдельно сделаем сервисный договор: обучение, запуск, модернизация и прочее. Они и на оборудовании своё заработают. Кстати, ввоз будет беспошлинным — по закону. И ещё: два года СП освобождаются от налогов, в том числе на вывод средств за границу. Но специальным постановлением можем и до трёх лет продлить. Если проект покажет окупаемость — запустим и в Ленинграде! Давно уже пора. Все ждут наши разработки, но по ним у меня пока доклада нет… к воскресенью будет.
«А смысл, если СССР три года не протянет?» — думаю я, но слушаю дальше — кому же уйдут оставшиеся 35%? А это, между прочим, ни много ни мало — полтора–два с половиной миллиона долларов!
— От нас будет структура от Минсвязи, потом решим какая. Финансирование, я думаю, для такого дела найдём.
— Это валюта. И немалая, — зачем-то напомнил я.
— Это немного. Вот летом Sheraton и Pan Am с нашим «Аэрофлотом» сделали СП на 75 миллионов долларов — вот где много! А «Макдональдс» год назад подписал соглашение… знаешь на сколько? На пятьдесят миллионов… Ладно, давай, Толь. И спасибо, что помог Сахарову. Ему уже полегчало, но на заседания ходить не сможет… Так, пожалуй, даже лучше будет.
Выжил-таки опальный академик. Что ж… если его здоровье позволит, у Ельцина появляется серьёзный конкурент к выборам.
Ну и ладно. Пусть он сам отдувается за свою МДГ. А мне бы сейчас Марте позвонить… Обрадовать, что у норвежцев скоро будет возможность открыть в СССР очень даже доходный бизнес.
Глава 29
Глава 29
В субботу после тренировки я, наконец, поехал забирать свою машину. Дождался.
Её уже растаможили, выгрузили — стоит, родимая, в гаражах Управления делами Совета Министров РСФСР, ждёт хозяина.
Беру с собой группу поддержки: Илюху — если вдруг придётся что-то тяжёлое поднимать, и Бейбута — вроде как для охраны. Шучу, конечно… хотя с такой покупкой лишний глазастый и зубастый человек рядом совсем не помешает.
В правительственных гаражах на заднем дворе Совмина моя тачка сразу собрала толпу. На неё, да и на меня заодно, сбежались посмотреть человек двадцать — водилы, механики, какие-то конторские. Ещё бы… не каждый день у них тут такие дорогие игрушки появляются.
Механики сразу полезли ближе — руками, конечно, не трогают, но обсуждают со знанием дела. Один даже, вижу, присел, пытаясь разглядеть брюхо этого заморского зверя. Для них всё в диковинку.
Из-за всей этой суеты я не сразу заметил ещё одного человека — того самого, через которого машину, собственно, и брали. Иван Николаевич, наш человек из торгпредства в ФРГ. Именно с ним я всё это время и общался, а значит, и бумаги официальные у него.
Ещё раз огляделся. Мы во дворе за серым административным корпусом, где несколько машин — «Волги», одна тёмная «Чайка», и в стороне, не в общем ряду, моя новая, непривычная глазу тёмно-синяя Audi.
Но почему-то без номеров. И как я на ней поеду?
По нижней кромке дверей отчётливо видна свежая полоска грязи. Только с дороги, что ли? Но с какой, если она сюда по железке пришла?
Дежурный у входа нам кивнул, пропуская внутрь. Иду первым, не спеша. Рядом — сотрудник Управделами с папкой. Парни идут сзади молча, оглядываясь на машину.
— Вот она, — сказал сотрудник, когда мы подошли ближе. — Привезли вчера вечером. Документы здесь.Он открыл папку, но я туда даже не посмотрел.
Машина внушала. И снаружи, и внутри.Чёрная кожа — явно не дерматин, дерево — похоже, орех, а может, и что-то более ценное. Ну и прочие радости: стеклоподъёмники, климат, круиз-контроль. Ах да — ещё и четырёхступенчатый автомат ZF.
Выглядит как дочь предсовмина, ну или племянница генсека. Только не орёт о своём статусе, как тот же «мерс» S-класса.
Самое интересное — передавать машину приехал немец из того самого салона, где её покупали. Не для всех, конечно, такой сервис. Но тут надо понимать, кто оформлял заказ. А оформлял его член Политбюро Власов — если кто вдруг забыл.
Видимо, в Audi решили не рисковать и отправили человека вместе с машиной. Как мне сказали, он уже третий день тут, в Москве — ждал, пока всё оформят и растаможат.
— Всё проверили? — уточняю я у немца, который стал что-то лепетать о том, как рад меня видеть.
Конечно, рад — задолбался, поди, в СССР торчать, домой хочется.
— Да. Комплект полный. Мы всё на нашем заводе в Неккарзульме сделали аккуратно. Пробег — двадцать семь километров. Нужна обкатка.
Он протянул ключи. Маленький брелок с четырьмя кольцами. Знакомо. Этот логотип Audi не изменится и в моём будущем.
Я взял ключи, на секунду задержал их в руке, будто привыкая к тяжести, потом повернулся к парням:
— Чё рты разинули? Залазьте!
И сам сел за руль, хлопнув дверью. Та закрылась глухо, без звона. Внутри — запах новой машины: кожа и что-то ещё, непривычное.
Вижу — сотрудник из торгпредства топчется рядом, явно хочет что-то сказать. Машу ему рукой… Ну конечно — расписаться надо.
— Здесь подпись… и здесь. Это акт передачи. И справка для ГАИ. С ней уже согласовано.— А номера?— Сейчас повесим.
Иван Николаевич наконец закрыл папку и позволил себе улыбнуться:— Если что-то потребуется — звоните.
Я кивнул. Хотелось уже не разговаривать — ехать.
Двигатель завёлся почти беззвучно. Я даже не сразу сообразил: работает он уже или нет.
Машина мягко тронулась и медленно выехала со двора, пока не привлекая ничьего внимания. Но стоило выбраться на дорогу, как сзади резко, настойчиво засигналили.
Смотрю в зеркало — белая «Волга». Сначала держится близко. Потом резко уходит влево, обгоняет, подрезает и встаёт передо мной, включив аварийку.
Смешно… Это что за камикадзе такой?
— Толян, чё, выйти? — напрягся Бейбут.— Сиди. Послушаем, чего хотят.
Из «Волги» быстро выходит мужчина средних лет — кавказской наружности, в кожаной куртке, поджарый, живой. Двигается уверенно, чуть суетливо — как человек, привыкший решать вопросы на ходу.
