более, что других вариантов у меня все равно нет. Я же не подложу другую шкатулку в шкаф?
— Чем намерен заниматься до конца недели? — наконец-то заговорил со мной Чертков, когда до моего дома оставалось минут десять пути.
— Не знаю, — ответил я. — Завтра собирался проехаться по магазинам, а в пятницу поеду в Белозерск. Точнее полечу. Голицын мне сказал, что вертолет дадут по первому требованию, так что выходные проведу у деда. Хоть отосплюсь немного. Я же правильно понял, в эту субботу уроков у нас с вами не будет?
— Правильно понял, — пробурчал Александр Григорьевич. — Лучше бы ты правильно меня понимал, когда я задачу на экзамен ставлю.
Помолчали еще немного.
— А вообще молодец, Романов тебя хвалил, — сказал старик спустя несколько минут. Видимо дал мне время, чтобы я лишний раз подумал над своим поведением. — Сказал, что ты молодец, и передавал тебе привет.
— Спасибо, — машинально ответил я и решил попытать удачу. — Больше он ничего не передавал?
— Что ты еще хотел, чтобы он передал? — спросил наставник и посмотрел на меня. — Рукава от жилетки? По-моему, он тебя и так балует. Вот броню твою взялся чинить, вместо того чтобы тебе плетей всыпать.
— За что это, интересно знать? — улыбнулся я рукавам от жилетки.
— За то, что не даешь ему нормально спать, и он вместо того, чтобы лежать в постели, болтается по ночам во дворце, — объяснил мне старик, и тут мне было крыть нечем.
Однако в тот момент, когда мы с ним прощались, Чертков все же сменил гнев на милость. Наставник пожелал мне отлично провести время и держаться от некрослоя подальше, пока не заживет мой бок. Хотя там от раны-то, по сути, и не осталось ничего. Филиппов свое дело знал на отлично и теперь я чувствовал себя просто здорово. Даже забыл, что у меня недавно что-то болело.
Бывают такие дни, когда, несмотря на тяжелый и насыщенный день, заснуть никак не получается. В голову лезут всякие мысли, которые мешают заснуть и заставляют беспокойно крутиться под одеялом с бока на бок.
Сегодня в этом смысле все было наоборот. Я заснул на своей кровати еще в тот момент, когда снимал носки. Один снять успел, а вот второй нет. Так и проснулся в нем. Правда к этому времени я уже был под одеялом, которым кто-то из родителей меня бережно укрыл.
Я благополучно продрых до трех часов дня. Именно в это время меня разбудила мама и сообщила о том, что через полчаса к нам в гости приедет Голицын.
На самом деле, глава тайной канцелярии прибыл раньше — минут через двадцать. Я только успел продрать глаза, умыться ледяной водой и еще даже толком не проснулся. Пришлось приходить в себя в процессе разговора с ним.
Честно говоря, пока я ждал, пока мама откроет дверь, а затем оставит нас вдвоем с Драконом, я уже настроил себя на худшее. В голове прокручивалось сразу несколько вариантов того, как Голицын будет выговаривать мне за провал со шкатулкой. Однако, к моему удивлению, все вышло иначе.
Василий Юрьевич и словом не обмолвился о том, что сказал на этот счет Император. Ни единого упрека. Даже наоборот — он спокойно попросил и впредь сообщать ему обо всем, что на мой взгляд покажется странным, а он уже сам будет выяснять, насколько все серьезно.
— Понял, что я тебе говорю? — уточнил он, когда я немного замешкался с ответом. — Ничего не скрывай и не утаивай. Даже если тебе покажется, что это пустяк. Пусть это лучше окажется ложная тревога, чем мы упустим какой-нибудь важный момент. Только у меня к тебе будет просьба…
Он сделал паузу, вздохнул и подмигнул мне:
— В следующий раз начни с одного меня, чтобы мы лишний раз не беспокоили Александра Николаевича такими вещами. Договорились?
В ответ я кивнул, чувствуя, как напряжение внутри меня начинает спадать. Дориан оказался прав, мне поверили, и это было самое главное.
В качестве доказательства этому Дракон снабдил меня очередным защитным оберегом, который должен будет защищать меня от воздействия заклинаний магии крови. Правда глава тайной канцелярии предупредил меня, что это не подарок. Оберег я получаю во временное пользование и обязан буду его вернуть в какой-то момент. Правда не сказал в какой.
— Будь с ним осторожнее, — предупредил меня Голицын. — Это запретный артефакт, который называется Очевидец. У него есть мощный побочный эффект. Иногда он может подбрасывать владельцу мнимые родовые воспоминания, которые многие чувствительные натуры воспринимают близко к сердцу. Причем делает он это в самые неподходящие моменты, и в этом его опасность.
— Что значить «родовые воспоминания»? — уточнил я.
— Кого-нибудь из твоих родственников, — ответил Василий Юрьевич и нахмурился. — Живых или давно умерших. Как правило — это негативные воспоминания, искаженные и не соответствующие истине. Артефакт преподносит их в самом мрачном свете, причем непонятно, по какому принципу он выбирает, что именно показать. Вообще странная штука. Обычно свойства любой волшебной вещи всегда можно объяснить, но не в его случае — абсолютно неясно зачем он это делает. Логика его создателя остается загадкой.
— Запретный значит… — сказал я, осматривая маленький кроваво-красный камешек на серебряной цепочке.
В памяти всплывали примеры из учебника по артефакторике о всяких артефактах, которые сводили с ума своих владельцев, заставляя их видеть то, чего никогда не было. Не хотелось бы составить им компанию.
— Я понимаю, что тебе не очень хочется носить на себе такую вещь, но, к сожалению, защитных артефактов от магии крови без отрицательных эффектов не существует, — начал объяснять мне Голицын то, что я уже смог узнать раньше на примере Красночерепа, который пил мою кровь. — Поэтому я выбрал с самым безобидным на мой взгляд. Вообще-то, обычно такие артефакты пьют кровь, которую забирают в качестве компенсации за защиту… Очевидец — одно из редких исключений, который этого не делает. Если ты будешь носить его вместе с Серебром, то его негативный эффект будет нейтрализовываться. Просто помни об этом и все будет в порядке. Серебро будет гасить его негативное воздействие и не даст прорваться ему в твое сознание.
По правде говоря, я не был уверен, что буду носить на себе Очевидца, так как не видел в этом особого смысла. Зачем мне два артефакта, которые будут выполнять одну и
