это строение назвать уже было нельзя. От некогда величественной одинокой агатовой иглы, взметнувшейся под небеса, осталась лишь половина конструкции. Но зато теперь вокруг вершины, словно над замком злого колдуна в сказке, раскинулось то и дело сверкающее молниями сиреневое облако. А внизу у основания расположился пусть и небольшой, но город с крошечными, обмазанными глиной домиками и обнесенный высоким частоколом.
– Ну что вы остановились? – удивился парнишка. – Вон же мой город. Поехали быстрей к вратам.
Анастасия и Кики переглянулись. Царевна пожала плечами, а что, мол, нам еще остается, ведь обещали, и кицунэ, включив передачу, нажала на педаль газа.
Пип-пип – просигналила «Нива» перед высокими вратами. И через мгновения кто-то выглянул сверху со смотровой вышки.
– Уйдите, пришельцы, или мы сожжем вас! – зло прокаркал караульный. – Этот город лишь для избранных!
– Сергей Сергеич, это я, Лев! – прокричал паренек.
– Лев?! – Караульный свесился с вышки. – Лев, это, в самом деле, ты!.. Погоди, я сообщу вождю.
Минут десять ничего не происходило, а затем заработал какой-то механизм и тяжелые каменные глыбы, являющиеся вратами, разошлись в стороны. А там уже стояла огромная толпа, и многие в ней были вооружены кто копьями, кто арбалетами, а некоторые даже старыми, покрытыми коррозией ППШ. А в центре толпы стоял давно не молодой мужчина с длинными седыми волосами и бородой. Глаза его были холодны и пристально смотрели на девушек.
– Отец, они спасли меня от владык пустоши, те… – заговорил было Лев, но седовласый поднял руку, приказывая сыну молчать, и тот покорно и виновато опустил голову.
А затем вождь заговорил сам:
– Как же причудливо разбросала карты старуха судьба, – прозвучал сильный и властный голос вождя. – Даже я с трудом могу в это поверить. – Он внимательно взглянул на Кики, а затем перевел взор на Анастасию, и от этих холодных глаз царевне стало не по себе, но вождь улыбнулся и произнес: – Приветствую тебя, Анастасия Романова, в Городе Грез. Войди же к нам с миром, княжна.
Глава 4
Березовая роща под Фиолетовым оком
Что же это такое? Мир закружился бешеной юлою и, словно сорвавшийся с поводка верный пес, побежал за хитрым и коварным черным котом. Реальность оказалась повсюду, и он взглянул на нее со стороны. Словно находясь дома после долгого и трудного дня, он вновь уселся в любимое кресло и, налив рюмку водки, вставил в старенький видеомагнитофон кассету, а затем нажал на кнопку перемотки, и кадры побежали вперед, как тот пресловутый пес, что в ярости рванул за котом. Лагерь захвачен обезумевшими зеками, они насаждают право сильного. А с Земли летит последний ковчег, но Ноя на нем нет, да и каждой твари отнюдь не по паре, вместо этого сплошь власти предержащие и их семейки, ну и отборные солдаты для защиты и установления новой законной власти или же ее насаждения тем, кто этой самой законной власти не жаждет. И этот ковчег с «элитой» все, что осталось от его родной планеты.
Пальцы захотели нащупать кнопку выключения, но вместо нее отчего-то вновь заработала перемотка, и кадры с еще большей прытью замелькали перед глазами. Войны и сражения охватили красную планету: прибывшие с Земли захотели навязать собственную власть обитателям марсианского лагеря, но отдавать ее так просто никто не захотел. Люди гибли сотнями, простые жаждущие жизни обыватели. Война была долгой, а итог один: смерти, горе и кровь. Заключенные не сдались, они выстояли, а вот прибывшие, напротив, пали. Вчерашние подданные, устав от бесконечной войны и нехватки продовольствия, сдернули былых хозяев и ушли на север, туда, где были реки и леса. Но и у них не получилось построить общество справедливости, так же как и у владык пустоши, – у них правит закон сильного, закон самого человечества от момента, когда одна обезьяна взяла палку и огрела этой палкой другую обезьяну, заставив ее подчиниться.
И никакой справедливости, никакого равенства и тем более братства в этом далеко не дивном новом мире нет: женщина стала вещью, слабый – рабом, все вернулось к изначальным истокам. Хотя иногда все же кто-то задумывается о совести и, пытаясь найти лучшую долю, бежит в пустыню от своих господ. Чаще таких ловят и делают рабами, но иногда некоторым удается спастись, и так случается, что эти бедные и обездоленные люди, если не гибнут в пустыне от магии джиннов, находят друг друга, объединяются и делают первые скромные попытки жить по совести. Жить по совести в мире, где заветы справедливости, равенства и братства забыты и нет никого, кто бы мог напомнить о них.
Видения вдруг обрываются, и он – старший майор госбезопасности, нет не так, бывший старший майор, а ныне простой попаданец в будущее Кир Бахчисараев наконец ощущает под ногами твердую поверхность, а затем содержимое желудка просится наружу. Но он сглатывает. Не хочется показывать слабость… А впрочем, перед кем ее тут показывать?
Кир огляделся. Ничего, кроме песчаных барханов ржавого цвета в округе не наблюдалось, но он все же сглотнул, все равно блевать было нечем, поскольку кроме водки вчера он ничего в себя не вкидывал. Вчера именно водка была его топливом, о чем сегодня пришлось сильно пожалеть. Голова побаливала, на мозг давила тяжесть, вдобавок ко всему солнце со своими искусственными собратьями спутниками-зеркалами прямо испепеляло, а он, как назло, в этом дурацком черном кожаном пиджаке. Кир зашарил по карманам, во внутреннем лежала фляжка, он потряс ее – ровно глоток водки. Недолго думая, бывший майор госбезопасности опорожнил ее содержимое, после чего откинул фляжку в сторону и зашагал вперед в неизвестность, глубоко погружаясь лакированными туфлями в раскаленный марсианский песок.
– Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов, – запел он, чтобы хоть чуть-чуть подбодрить себя в этой поистине безвыходной ситуации.
С большим трудом, но он все же разжал веки. Глиномазаная стена, словно в хибарке африканского туземца племени тумба-юмба, встретила его без особого радушия. Кир повернул голову: окно, но без стекла, зато с внутренними ставнями, чтобы проветривать помещение жарким днем и защищать от холодного ветра в суровую марсианскую ночь. Сам же он лежал на кровати, вполне приличной, матрац, правда, немного кололся и, похоже, был набит соломой. От тяжелого кожаного пиджака кто-то избавил, обувь тоже сняли, оставив бывшего майора госбезопасности в одной рубашке и брюках.
Вдруг в дверях мелькнула тень. Кир повернул голову и увидел девушку. Простую русскую девушку: русая коса через плечо, большие голубые глаза и алые, еще по-девичьи пухлые губки. Одежда
