себе в самый неподходящий момент.
Вот и сейчас при словах головы о внутренних демонах в сознании всплыл образ рыжеволосой девушки, ее приятное и милое лицо вдруг исказилось гримасой боли, в карих зрачках застыл ужас, но Кир не остановился и, несмотря на защемившее сердце, так и продолжил сжимать ее руку, опуская в кипяток.
– И что же делать с этими демонами? – пристально глядя в глаза седобородому голове, прошептал Кир.
– Взять их под контроль, – одними глазами улыбнулся Алексий и присел на край кровати. – Бороться с демонами, что уже обжились в душе, это то же самое, что бороться с собственным прошлым. Как нельзя изменить прошлое, так и демонов из собственной души изгнать нельзя, поскольку все наши внутренние демоны – это не что иное, как порождение наших собственных поступков. Но жить с ними можно и даже нужно, иначе как отличить зло от блага? Достаточно лишь взять их под контроль, жить по совести и не плодить новых.
Бывший майор госбезопасности кивнул с пониманием и глубоким уважением, и это была уже не игра. Слова головы действительно затронули некую невидимую струну его души и разожгли в сердце искру, завидев которую, внутренние демоны вдруг попятились.
– Вы научите меня, как это сделать? – спросил Кир.
– Для этого и существует сие место, – уже не глазами, а губами улыбнулся Алексий. – Поселение Грез, как однажды нарек его мой отец, грезивший о лучшем мире и доброй доле для каждого.
Больше Кира Бахчисараева не донимали расспросами. Напротив, с ним старались вести себя дружелюбно. Аленка, в основном под присмотром хмурого и недоверчивого младшего брата Гришки, вечно глядящего на Кира исподлобья, целый день ухаживала за незваным гостем: кормила его, поила, водила в отхожее место и всячески старалась быть приветливой, хотя ее природная скромность иногда этому и мешала. Девушка говорила мало, в основном смущенно отвечала на вопросы, напрямую смотреть на доброго молодца побаивалась, отводила взгляд, краснела, смотрела в пол, но когда думала, что Кир не видит ее взгляда, напротив, глядела на него в оба глаза с большим интересом. Киру нравилась эта девушка, ее природная скромность, ее простая русская красота, целомудрие, а не выставляемая напоказ сексуальность, что у современных молодок его мира. Впрочем, тех молодок, которых он когда-то любил, а их у него было предостаточно, уже давно нет, они все погибли на канувшей в лету Земле, а если бы кому-то из них даже и посчастливилось попасть на Марс, то сейчас бы им было уже в обед сто лет, а может даже и все двести.
Вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, а спутники-зеркала отправились в свое вечное странствие дальше по орбите дарить свет и жизнь другим песчаным дюнам, и над деревней сгустилась тьма, Кир упросил Аленку вывести его на свежий воздух. Так он смог увидеть Город Грез во всей красе и величии. Хотя, конечно же, никаким величием здесь и не благоухало. Поселение было маленьким и насчитывало десятка три домов с прилегающим хозяйством. Но обо всем этом тут же пришлось позабыть, когда вдалеке в небе бывший майор госбезопасности увидел глядящее на него огромное Фиолетовое око.
– Что это? – тут же спросил Кир.
– Обитель джиннов, – ответила Аленка.
Кир нахмурился. «Какая к черту обитель джиннов? – захотелось спросить в ответ. – А можно без этих ваших местных примитивных верований эпохи, пережившей Армагеддон?» Но он сдержался и лишь спросил:
– Что за джинны?
– Ну как? – удивилась Аленка. – Вы ведь в лагере в них тоже веруете? Это ведь они насылают черные облака и все уничтожающие смерчи, это ведь они правят непроходимыми землями, и это благодаря им в пределах их обители, под их покровительством, мы можем жить в этих краях, не боясь ваших.
«Вот как?» – подумал Кир, поняв, что совсем ни черта не понял, но то, что понял, было весьма интересно, и для начала в этом следовало хорошенько разобраться.
– Я хочу посмотреть на их обитель ближе, – решительно заявил Бахчисараев.
– Нет, нет, нет, что ты?! – испуганно залепетала Аленка, и ее маленькая и нежная ручка вцепилась ему в рукав ватника, предусмотрительно надетого для прогулки по вечерней, стремительно теряющей тепло марсианской поверхности. – Я боюсь. Наши тоже боятся ходить туда, говорят, там пропадают люди. Все, кто ходил через белый лес к обители джиннов, не возвращались. Да и братьям я обещала, что мы не отойдем от дома.
«Глупая девчонка, погрязшая в своих наивных верованиях», – хмыкнул про себя Кир, но уже без лишнего раздражения.
– Алена, – тут же сменил тактику бывший майор госбезопасности. – Конечно, если ты боишься, то я не имею никакого морального права неволить тебя и заставлять делать что-то против твоей воли…
– А ты действительно другой, – вдруг улыбнулась девушка и одарила Кира нежным взглядом. – Я это поняла сразу, как тебя увидела.
– Другой? – насторожился Бахчисараев, хотя мимика молодки свидетельствовала о том, что она имеет в виду нечто иное, какие-то романтические бабские сопли, а не то, что он не из лагеря.
– Да, другой, – кивнула Аленка, и ее большие синие глаза взглянули на Кира, как на романтического героя эпохи классической русской литературы, возможно, именно так когда-то на Печорина смотрела Бэла, после того, как он покорил ее горское сердце. – Ваши – владыки пустоши – считают женщину за вещь, они способны лишь повелевать, да и наши считают, что женщина должна слушаться мужчину во всем и не прекословить. Ты же другой, ты сказал, что не хочешь неволить меня… это так необычно, я никогда не встречала таких, как ты. Ты действительно особенный, теперь я понимаю, почему ты сбежал из лагеря и почему духи пустыни пропустили тебя через непроходимые земли…
«Так, надо это срочно останавливать, а то не приведи товарищ Блюмкин, и девчонка под воздействием своих романтических мечтаний сейчас признается мне в любви. А мне этого не надо. Во-первых, еще не понятно, какие здесь нравы, хотя попахивает эпохой патриархата крестьянской деревушки, и, если я сорву этот цветочек, ее братья потом постараются оторвать мне кое-что иное. А портить отношения с местными мне никак нельзя. А во-вторых…» – Кир вдруг запнулся, признаваться самому себе в том, что он не хочет пользоваться этой наивной девочкой и обманывать ее, оказалось не так-то легко, хотя он уже давно отдавал себе отчет, что в душе он совсем иной, не как в созданной им оболочке холодного, безжалостного и рассудительного агента КГБ.
– Алена, послушай меня, пожалуйста, – Кир взял Аленины ручки в свои и ощутил их нежную гладкую кожу и тепло. Голубые глаза с легким
