Юля оказалась далека от истинной чести и лишь использовала ее – наивную девчонку – в собственных целях. Напарник, с которым рыжая свела ее – Игорек, оказался настоящий акунин, желающий только разрушать и убивать.
Денис временами казался даже ничего, но вот его вечные подколки и шуточки откровенно бесили, поскольку порой переходили все границы. Иногда его очень хотелось поставить на место, но Кики каждый раз сдерживалась, не желая портить карму и осознавая, что, в общем-то, он не плохой человек, просто мужик, а те не терпят и боятся сильных женщин. И лишь одна Настя приняла ее такой, какой она была, и поняла ее. Лишь одна Настя всегда была добра к ней и честна. С царевной они действительно были родственными душами, обе прошли через жестокое убийство родителей, обе были одиноки и жили в чуждом мире, не способном принять их такими, какие они есть, и обе всего лишь были расходным материалом в руках хитрой и расчетливой Юли.
С любовью и привязанностью, чувствами, которые Кики никогда раньше не испытывала, она взглянула на кутающуюся в грязные тряпки Анастасию. Та, словно капуста из русской загадки, что в семи одежках, все же слегка тряслась от холода и выдыхала изо рта белый пар. Кики и сама мерзла, но медитация научила ее не обращать внимания на окружающую среду, а вот Настя этого не умела. А температура в пустыне, похоже, уже опустилась почти до нуля.
– Иди ко мне, пока совсем не окоченела, – сказала кицунэ и распахнула перед Настей покрывало. – Вдвоем будет не так холодно.
Анастасия потупила взор, правила приличия, что вдалбливали в ее царскую головушку с детства, смотрели на подобные «согревалки» скептически и крайне негативно. Но с другой стороны, о каких вообще правилах приличия может вестись речь, когда весь тот мир, который ты когда-то знала, погиб от временной рассинхронизации, а тебе самой угрожает переохлаждение организма, что очень негативно может сказаться не то что на собственном комфорте и здоровье, а даже на жизни. Поэтому, недолго думая, Настя юркнула к Кики под одеяло.
– И лучше нам стоит вообще раздеться, – вдруг заявила кицунэ, когда царевна пристроилась рядом.
– Раздеться? – смущенно пискнула Настя. – Это еще зачем?
– Температура опускается, ночью станет еще холоднее. А жар наших обнаженных тел послужит дополнительным источником тепла, поскольку мы будем отдавать тепло не одежде, а друг другу, – растолковала Кики. – Или ты подумала, что я из этих?
– Нет, нет, – тут же замахала головой Настя. – Ничего я такого не подумала. Я знаю, что ты нормальная.
«Нормальная, – хмыкнула про себя Кики. – Интересно, а кто когда-то определил степень этой самой нормальности?» Эта мысль пришла в голову лишь потому, что Кики сама для себя не могла ответить на вопрос: нормальная она или нет, из этих она или из других. Ни любовного, ни тем паче сексуального опыта у юной японской лисички никогда не имелось. Влюблена она тоже ни в кого никогда не была. Мальчишки никогда не привлекали Кики, как других ее одноклассниц, втайне вздыхающих над фотографией понравившегося парня, не было в них того, что бы могло взбудоражить воображение, участить сердцебиение и подогреть кровь юной самурайки, живущей по принципам бусидо. Хотя, возможно, она просто не повстречала такого мужчину. Ну а девчонки, о них кицунэ вообще никогда не задумывалась в подобном плане, поскольку тоже, пусть и не осознанно, но всю жизнь причисляла себя к «нормальным». Да и принципы бусидо не одобряли подобного, и истинным ее желанием было согреть Настю.
– Словно две обнаженные грелки, – смущенно хихикнула Анастасия, выбрасывая из-под одеяла сорочку, юбку и лифчик.
– Они самые, – кивнула Кики, обнимаю Настю сзади, чтобы согреть ее своим теплом.
К этому моменту японская лисичка тоже уже полностью обнажилась. Ее маленькая и острая грудь коснулась озябшей спины царевны, а затем и все тело прильнуло сзади, такое гладкое, нежное и жаркое. Настя ощутила неловкость и легкое смущение, но в то же время ей быстро стало тепло и даже приятно. Это не было похоже на объятье любимого, впрочем, и такого Настя никогда не знала, скорее на объятье любящей матери или сестренки – обнаженной японской сестренки.
А Кики, прильнув к Насте, ощутила ее трепет и пробежавшие мурашки на озябшей коже, впрочем, кожа при теплом прикосновении быстро разгладилась и стала словно бархат. Кицунэ еще плотнее прижалась к подруге, живот почувствовал гладкую спину, а ноги кружева трусиков, рука сама собой легла на плечо и обняла Настю. Еще несколько секунд и лисичка почувствовала, что напряжение и неловкость, испытываемые подругой, исчезли, и тогда она сладко зевнула и закрыла глаза.
Дрова, обгладываемые вечно голодным огнем, тихо пощелкивали, холодный марсианский ветер шумел где-то в вышине, и проваливающаяся в сон кицунэ, убаюкиваемая этими посторонними звуками, вдруг поняла, что за царевну Анастасию она отдаст жизнь.
Так одинокий ронин Кики Ямамото обрела своего сегуна.
Утром их разбудил крик и рев моторов.
Анастасия еще не успела разжать веки, а Кики в одних трусиках уже стояла на ногах с катаной на изготовке и всматривалась вдаль, туда, откуда доносился шум и поднималась пыль.
– Что там? – спросила Настя.
– Не знаю. Но думаю, что ничего хорошего. Тебе лучше одеться.
Царевна кивнула и зашарила по сторонам в поисках верхней одежды. Она быстро натянула юбку и принялась застегивать пуговицы на сорочке, когда из-за бархана с криком вдруг выскочил мальчишка.
– Накинь, – схватив косуху Кики и кинув ее подруге, сказала Настя.
Кицунэ махом обернулась в кожу, и, когда мальчишка выскочил прямо на них, японка наставила на него острие катаны. Но пареньку явно было не до того, чтобы разглядывать прелести случайно встреченных в пустыне полуобнаженных барышень, в его глазах пылал самый настоящий ужас. И вскоре причина этого ужаса сама пришла по его следу.
Вместе с диким ревом из-за бархана выскочил байк и на секунду затормозил. Водитель мотоцикла-эндуро, облаченный в черный рогатый шлем и какие-то лохмотья из вороненой кожи, быстро оценил обстановку, а затем крутанул ручку газа на себя. Из-под колес байка вырвался красный песок, и мотоцикл помчался вперед. Мальчишка в панике заверещал, метнулся из стороны в сторону, чуть было не раздавив аудиоплеер кицунэ, который Настя лишь в самый последний момент сумела выдернуть из-под его ног и прижать к себе, понимая, насколько эта вещь любима и дорога для подруги. А мотоциклист тем временем приблизился и принялся описывать круги вокруг троицы. Причина этого стала ясна еще через секунду, поскольку из-за бархана выскочило еще четыре мотоцикла-эндуро с рогатыми всадниками и даже
