поговорим, — хмыкнул Даня. — Мы все отдали свои желания, чтобы тебя вернуть на ровную дорожку. Такое не должно пройти даром! Чтоб мне пусто было, блин!
В общем, все заметно повеселели. Дальнейшие посиделки прошли классно, уютно, в тёплой дружеской атмосфере. А затем, к превеликому счастью Тихомира, мы все легли спать.
━─━────༺༻────━─━
На следующий день мы уже собирались в нашу академию. Аверьян Германович, очень уж радостный, провожал нас чуть ли не со слезами на глазах.
Каждому он вручил в дорогу целый набор гостинцев из замковой кухни. Артуру отдельно подарил аутентичную копию «Истории рода Потоцких», чему парень был несказанно рад.
Со мной же получился отдельный разговор.
— Сергей Викторович, можно вас на пару минут в мой кабинет? — улыбнулся Аверьян Германович.
— Да, конечно, — кивнул я.
Он привёл меня в уютный небольшой кабинет, обставленный не слишком броско, но со вкусом. Со старинными шкафами, толстым дубовым столом и мягким креслом, возле которого стоял торшер.
— Люблю, знаете ли, вечерами почитать книжку, — прокомментировал Аверьян, заметив мой интерес. — Но сейчас не об этом.
В следующую секунду рядом с нами воплотился Войцех.
— Здравствуй, Сергей, — улыбнулся призрак.
— И тебе доброе утро, — улыбнулся я в ответ.
— У нас есть особенный подарок, — сказал Аверьян Германович. — Видите ли, в роду Потоцких были свои знаменательные учителя. Даже в очень тёмные века Ядвига Потоцкая, славная дочь народа, занималась примерно тем же, чем и вы в вашей академии общемагического образования. Она находила одарённых простолюдинов и обучала их магии.
— Ого, — удивился я, — не знал, не знал. Замечательная женщина, надо полагать.
— Ещё бы! — гордо воскликнул Войцех. — Моя внучатая племянница, между прочим.
— Так вот, — перехватил Аверьян. — Она всю жизнь хранила у себя один артефакт. Откуда он у неё взялся и для чего он использовался, к сожалению, мы не знаем.
Я с удивлением взглянул на Войцеха.
— Первые десятилетия существования в шкуре призрака довольно расплывчаты по воспоминаниям, — пожал он плечами. — Но при моей жизни этой штуковины у нас точно не было. Я бы знал.
— В общем, вот! — Аверьян протянул мне небольшую шкатулку и раскрыл её.
И я увидел…
— Ничего себе! — ахнул я, глядя на содержимое шкатулки.
— Что? — оживился Войцех. — Вы знаете, что это такое?
— Не уверен, — почесал я затылок. — Но вы правы, это действительно замечательный артефакт. Не уверен, что все смогут оценить его по достоинству, однако я бы назвал его бесценным… Вы уверены, что хотите отдать его? — спросил я на всякий случай у Войцеха и Аверьяна.
Они переглянулись и безо всяких сомнений кивнули в мою сторону.
— Да, Сергей Викторович! Если вы найдёте ему применение, это будет лучшее, что мы можем сделать в память о великой Ядвиге Потоцкой! — заключил Аверьян.
— Благодарю, — исключительно серьёзно произнёс я. — Благодарю вас, господа!
И с содроганием в лёгких закрыл шкатулку.
Неужели это оно самое… Такое вообще возможно?
━─━────༺༻────━─━
Где-то. И когда-то очень давно. Настолько давно, что аж в прошлой жизни…
— Ставр! Ставр! У меня получилось!!! Получилось, ты представляешь?!!
То было не очень приятное утро. А как оно может быть приятным, если ты всю ночь гонял Искристых Гарпий, весь исчесался от их грёбаных разрядов и только-только прилёг поспать, только-только увидел сладкий сон, как…
Как тебя вырывает из мира грёз такой звонкий противный голос старого друга!
Хотя друга ли вообще? После такой-то подставы.
Вот и Ставра посетила эта занятная мысль. А пока он её обдумывал, попутно швырнул в этого, возможно-уже-не-друга, что-то тяжёлое. Первое, что попалось под руку.
— Ай! Больно же, Ставр! — пискнул нарушитель снов. — Ты что творишь⁈ И… — он вдруг притих и сделал небольшую паузу, чтобы затем заверещать пуще прежнего: — Какого лешего ты швыряешься яйцом Королевской Гарпии?!! Ты хоть знаешь, сколько оно стоит⁈ Или какие ингредиенты из неё можно вытянуть!
— Или сделать охрени-ите-е-е-ельную яичницу, — зевнул Ставр, присаживаясь на жёсткой узкой койке.
— Яй-ИК-яичницу? — ошалел Верентий. — Да ты с ума сошёл!
Ставр потянулся, зевнул ещё раз, протёр глаза и спросил:
— А у тебя что-то ещё пожрать есть?
— Н-нет, — настороженно замотал головой Верентий и, почуяв неладное, попытался спрятать яйцо за спиной, когда Ставр с улыбкой поднялся на ноги и пошагал к нему. — Не позволю, слышишь⁈ Никак нельзя! Это же такой ценный!..
Чуточку позднее.
Яичница приятно шкворчала на тяжёлой сковороде, хорошо сдобренная маслицем. С большим оранжевым густым желтком. Ставр не любил, когда желток оставался жидким. Да, многие любили именно такую яичницу, чтоб потом хлебушком так по тарелке провести — и в рот. Но Ставр был не из их числа.
И вообще бы неплохо сюда каких-нибудь помидорчиков, перчиков закинуть. Лучок и пара пригоршней стручковой фасоли, к примеру, тоже смотрелись бы на своём месте. Но к сожалению, у этого скряги Верентия нашлись только соль да перец. Ну, хоть на этом спасибо!
И как он живёт в своём логове без еды? Вот уж загадка века, которую Ставр никак не мог разгадать. Казалось, Верентий и питается-то только когда Ставр у него гостит.
Подержав блюдо немного под крышкой, Ставр снял сковородку с огня и спросил у своего, кажется-всё-таки друга:
— Ну ты как, будешь?
— Ты варвар! — с обидой в голосе буркнул он. — Ты знаешь, сколько можно было выручить за это яйцо?
— Ох, Верентий, Верентий! — вздохнул Ставр. — Ты знаешь поблизости хоть одного алхимика, до которого мы можем добраться к завтрашнему утру, а?
— Нет, конечно. Мы же в моей лаборатории. А она, сам знаешь…
— Ага, знаю, — кивнул Ставр. — Находится в такой глуши, что хрен до кого доберёшься раньше, чем через три дня.
— Да при чём тут… — не унимался Верентий.
— А при том, — прервал его Ставр, — что алхимикам яйцо Королевской Гарпии нужно свежее, прямо из-под жопы этой самой гарпии. Под скорлупой находится нечто вроде Источника, и гарпия-наседка чётко контролирует температуру яйца. Она постоянно её изменяет, перемешивает энергию. Без этих действий алхимические свойства яйца окончательно теряются максимум через двое суток.
Верентий пригорюнился. В его взгляде прямо читалось вселенское разочарование. Ставр даже мог прикинуть, о чём думал его друг.
