а грамотный специалист, то я готова принять её в своём доме, — моментально отреагировала Саблина на мой рассказ. — Честно говоря, от безысходности уже даже к шарлатанам готова обратиться… И теперь понимаю, почему ваша знакомая не хочет себя сильно афишировать. Получается, имеет не только серьёзную семейную тайну, но ещё и практикует незаконно. Кстати, сколько она берёт за свои труды?
— Не могу сказать. Сами с ней встретитесь и поговорите. Я уверена, что По… — чуть не “спалилась” я, почти назвав Туманову настоящим именем, — …по-о-онравится вам Ульяна Андреевна. Где и когда вы готовы с ней встретиться, чтобы обсудить все нюансы? Учтите, моя подруга скоро отбывает обратно в Москву, так что времени у вас мало.
— А вы разве не будете присутствовать на нашей встрече? — удивилась Софья Константиновна.
— Нет. К сожалению, у меня много срочных дел. Да и лишний раз не стоит нам с Ульяной быть рядом. Из-за Победоносцева. Не хочу, чтобы он взял “на карандаш” девушку, имеющую странную незаконную практику. Чревато подобное.
— Да, — вздохнула Саблина. — Константин Петрович, несмотря на свой ум, имеет некоторые опасные черты характера. Он хороший, верный товарищ, готовый прийти на выручку, очень неплохой собеседник. Но если кто попал под подозрение в измене или в сатанинстве — из своих цепких лап не выпустит, мгновенно превращаясь из человека в бездушного хищника. Ни на родство, ни на дружбу не посмотрит. Много мрачных слухов про обер-прокурора по столице ходит, и не все из них выдумки… Подозрительность Константина Петровича часто переходит все границы. Поэтому я тоже предпочитаю оставаться в тени с проблемой Александра. С Ульяной же Андреевной готова встретиться уже завтра. Как понимаю, лучше не дома?
— Да, — кивнула я. — Чтобы её раньше времени Александр Григорьевич не увидел. А то ведь может сильно насторожиться и категорически отвергнуть помощь.
— Тогда… В два часа после полудни. Думаю, что кафе “Аман” в Пассаже подойдёт для встречи как нельзя лучше. Почему бы двум приличным дамам, уставшим от выбора товаров, случайно не познакомиться и не сесть за один столик?
— Прекрасная идея! В вас, Софья Константиновна, пропадает настоящая шпионка! Не примите сие сравнение за оскорбление. Я лишь хотела отметить ваш ум.
— Ну вы, Ирина Петровна, — в том же лёгком тоне ответила Саблина, — тоже барышня ещё та. И тоже в хорошем смысле, разумеется. Признаться, мне импонирует ваше поведение. Чувствуется незашоренный взгляд на вещи, внутренняя сила и адекватная прямолинейность, не переходящая в хамство. Как там Юрий поживает? Вы с ним давно виделись? А то что-то давно не заходит, хотя раньше чуть ли не каждый день бывал. Здоров ли?
— Мы с вашим сыном по делам видимся часто, — успокоила я женщину. — Всё с ним хорошо, Софья Константиновна. Горло почти не беспокоит. Правда, вчера немного сорвал его на службе, но уверена, что скоро станет как новенький.
— Слава богу. Юрий же обычно долго не появляется, когда болен или ранен. Не хочет меня волновать… А в столице чёрт знает что творится! Слышали, что вчера у купца Вахромеева произошло? Банда душегубов вломилась в его дом и вырезала не только всю семью, но и живность! Вплоть до собак и котов! А потом за полицейских принялись изверги! Целую войну устроили! Говорят, длинная вереница из подвод с мёртвыми телами чуть ли не час в сторону кладбища ехала.
— Ну не всё так страшно, — подивилась я тому, насколько в слухах реальные факты обросли “подробностями”. — Хотя и страшно тоже… На самом деле двоюродный брат купца перепил и буйствовать начал. Несколько человек из прислуги убить успел, пока его не скрутили. Но никакой горы из трупов не было, и вся семья Вахромеева цела.
— Всё равно страсти. Слава богу, детишки живы. А вы откуда знаете, что всё именно так и было? Ирина Петровна, мне кажется, что…
— Просто знаю. Без уточнений, — с улыбкой прервала я Саблину.
— Понятно. Без вас с Юрием там тоже не обошлось. Но раз нельзя говорить, значит, так тому и быть. Я всё же жена генерала, поэтому понимаю, что значит слово “тайна”. Юрий точно не пострадал?
— Пострадали уши тех, на кого он накричал. Не более того. Отсюда и сорванный голос. Но если, не дай бог, с ним что-то нехорошее случится, то я первая сообщу вам об этом. Обещаю. Так что не волнуйтесь без причины.
— Спасибо, Ирина Петровна. Очень надеюсь, что ваше обещание никогда не пригодится. Всю жизнь переживаю за своих мужчин. Вначале за мужа. Он всегда был бесстрашным человеком и за чужими спинами от пуль не прятался. А потом и Юрий пошёл по его стопам. Боюсь и одновременно горжусь ими. Настоящие сыны Отечества!
— Несомненно, — согласилась я, поднимаясь с кресла. — Извините, Софья Константиновна, но мне уже пора. Необходимо отписать Ульяне Андреевне о вашем согласии принять её услуги.
— Да-да! Не смею вас задерживать! И… Приходите ещё. Без повода. В вашем присутствии мне почему-то очень комфортно. Словно тяжёлая ноша с плеч падает, — с лёгким смущением призналась Софья Константиновна.
— Благодарю за тёплые слова. Обязательно навещу вас.
— Это вам спасибо за участие. Надеюсь, до скорой встречи. И да хранит вас Господь!
44
Вернувшись домой, я немедленно написала Полине Тумановой письмо, в котором обстоятельно изложила разговор с госпожой Саблиной. Сама передавать не стала, а отправила вместе с посыльным, которого, как и в прошлый раз, легко нашла на Шпалерной. После этого с чувством исполненного долга расслабилась и действительно прогулялась по старинному… в данном варианте — по современному Петербургу. С каждым днём он становился для меня всё более привычным. Воспоминания прошлой жизни хотя и не стёрлись из памяти, но уже не заслоняли реалии, в которых я очутилась.
Даже ради интереса прокатилась на конке — прародительнице трамвая. Своеобразное ощущение. Словно не в общественном транспорте находилась, а на неком аттракционе. Зашла в магазинчик, что сосватал мне обер-прокурор. Старый “книжный червь” господин Мозес узнал меня и добродушно предложил вновь осмотреть его товар… Хотя я бы назвала выставленные книги коллекцией. Уж больно Иосиф Лейбович трепетно относился к каждой книге. В результате покинула лавку с несколькими трудами современных философов. По мне, с помощью их мыслей можно наилучшим образом понять менталитет окружавших меня людей, проникнуться настроениями эпохи.
— Никто не спрашивал? — очутившись в своей квартире, спросила я у Анфисы.
— Юрий Александрович приходил, — расстроила меня отчего-то зажатая служанка.
— По делу?
— Не думаю. Коробочку с безе предал и свои самые наилучшие пожелания. Ещё посетовал, что не застал вас дома. Сказал, что
