оно и сеть хорошее. Сам Ибранин так считает, по крайней мере.
— Кстати, а где он сам? — я осмотрелся, но в комнате больше никого не было. Также обратил внимание, что грудь пропала. То есть… мы просто в воспоминании?
— Так вот же он, — Рэй махнул в сторону кровати.
— То сеть он сейчас переживает его на своём месте?
— А как иначе? Это ведь воспоминание! — фей сказал таким тоном, будто ребёнку очевидные вещи объясняет. Учитель из него никакущий, конечно. Вечно всем недоволен и считает, что я сам должен всё понимать.
— Ясно. Давай другие воспоминания искать.
Снова сел на пол и сосредоточился. На этот раз полетел за Рэем, он будо что-то выискивал в этих ячейках. Наконец, остановился возле одной пустой и махнул мне. Опять изменение перспективы и из полтора на полтора метра оказались в четырёх стенах метра по три по каждой стороне. Темно и неуютно, влажно, запах затхлости и пыли.
— Ты куда меня привёл? — нахмурился я, смотря на потрескавшуюся краску на потолке.
— Чтобы ты понял, насколько сложно искать запечатанные воспоминания, — пояснил он, оглядываясь по сторонам с прищуром. — Большинство таких ячеек действительно пусты. Но иногда… смотри!
Он наконец-то полетел в угол комнаты, я пошёл за ним. Опять изменение перспективы и в угол пришлось топать так, словно путь метров тридцать.
Там лежал маленький кубик, весь в копоти и оттого незаметный. Я осторожно взял его в руки и попытался очистить. Когда удалось увидеть пятнышко кристалла, то будто в мозг лучом ударило.
— Это что такое⁈ — зажмурился я.
— Очень яркое хорошее воспоминание, — с грустью сказал фей. — Но я так и не смог раскрыть его. Попробуешь?
Собственно, мы здесь за этим.
Но фей оказался прав, открыть кубик оказалось невозможно. Сажа, грязь не давали. Стоило немного очистить, как нарастало вновь. А иначе препрана моя туда просто не просачивалась, она отталкивалась, как бывает с магнитами.
— Это потому что чужая препрана? — предположил я. — Иналема?
— Перемешанная, — поправил Рэй. — Поэтому чувство грязи. Но в любом случае, так она запечатывает воспоминания. И я ничего не могу с этим сделать. Никогда не был живым, а всё здесь с этим опытом связано.
— То есть по этому барьеры так хорошо работают против спиритов? — удивился я очевидной вещи. — Тех, кто никогда не жил?
Фей кивнул.
— Мне доступ открыт лишь к тому, что само лежит на поверхности, — сказал он.
— Как то желе?
— Что? Ну да. Я бы назвал это густой водой. Но мы связаны и понимаем друг друга, потому видим мир похоже. Отчасти так, как Ибранин воспринимает всё, через его призму. Но отчасти и через свой опыт. Потому разные менталисты могут по разному видеть хранилище воспоминаний. По разному получать доступ к ним. Всё это интуитивно.
Потому учебники и помогают, так как пытаются стандартизировать менталистику. Но делая так, не понимая первоосновы, можно столкнуться с проблемами. Собственно, об этом вкратце и было написано в предисловии книги о контроле препраны.
То, что я отметил про себя — в чужой голове легко находиться. Это гораздо проще, чем залезать маной в тело и исследовать доми. А также воздействовать с препраной проще в разуме чужом, чем своём. Он выступает неким коконом, защитной оболочкой. Но это если кто-то слаб и сам не менталист, как Ибранин.
К кому я бы ещё мог залезть в сознание и исследовать там всё? Первым в голову пришёл Арлейн. Вот им и займусь по возвращению. Может, Мэйн также разрешит. К тому же, он сам менталист, пусть и не сильный. Практика явно будет полезной.
Сам Ибранин ещё находился в воспоминании с Руалианетом, когда я вернул разум в своё тело. Отпустил руки парня и тот открыл глаза. В его взгляде читалось непонимание.
— Почему он?
— Что?
— Почему я вспомнил именно этого эльфа? Руалианета.
— Случайное достал именно это воспоминание, — я ощутил небольшой укол совести. — Хотел найти из твоей прошлой жизни, но ничего… Ты сам хоть что-то помнишь?
— Нет, — он покачал головой. — Даже преступление не помню, за которое попал сюда.
Я задумался. Зачем Иналем скрывал даже это? Но от мыслей отвлёк Ибранин, который зачем-то приблизился ко мне. Мы также сидели друг напротив друга на стульях, склонившись чуть вперёд.
Да он же пытается поцеловать меня!
— Что ты делаешь? — нахмурился я, чуть отстранившись.
На его щеках появился румянец и отвернулся.
— Прости. Я… подумал… Прости, это глупо.
Вздохнув, я поднялся со стула и, схватив его за шиворот, протянул в сторону, опрокинув стул. Когда он поймал равновесие и поднялся, я приложил усилие через ману и нагнул. Одной рукой вдавливал в спину, а второй держал за подбородок перед зеркалом.
— Смотри на себя. Ты выглядишь именно так. Вполне себе красивый мужчина, особенно если начнёшь нормально питаться и заниматься своим телом. Но даже так, я никогда не буду с тобой, слышишь? Можешь представлять меня девушкой сколько угодно в своих влажных фантазиях, но это не изменит факта, что ты сам себя вогнал в это состояние доходяги.
— Я не собирался… я не хотел… ты не так понял, правда…
Он вырывался, но ожидаемо безуспешно. Смотрел куда угодно, но не на себя.
— Не держи меня за идиота. Я был в твоей голове и прекрасно знаю, о чём ты думал и чего хотел. И смотри в зеркало, слышишь? Или я сделаю тебе очень больно. Смотри, я сказал! — прикрикнул я и он всё же подчинился. — Видишь, во что ты сам себя превратил? А ведь мог быть сильнее, заниматься собой. Как давно ты магичил в последний раз? Держал в руке меч? Видел демона? Ты находишься на специальном аванпосте в глубине Жутких Болот, имеешь статус защитника. Но посмотри на себя? Хуже аглара. Я презираю подобных тебе. Ты ведь ничего обо мне не знаешь, но судишь по лицу, по внешней красоте. Да я сотни таких, как ты, стою. Думал, буду нянчиться с тобой? Позволю переступить черту? Поцеловать себя? Или что-то большее? Ты правда настолько оторвался от реальности?
— Но ведь все так делают…
— Мне плевать, что те ублюдки вдолбили в твою голову. Ты ведь сам не веришь в это, раз фантазируешь обо мне в роли девушки, а
