можно.
— Не… — немного подумав, покачал головой парень. — Нельзя, значит, нельзя. Что я дурной, что ли, так рисковать?
— Вот и славненько, Петруша, — улыбнулась я, поняв, что только что внедрила зачатки ЗОЖ в отдельно взятую сапожную мастерскую. — Работай, не отвлекайся!
46
Придя домой, успокоила Анфису. Ну и заодно сказала ей, чтобы Пётр больше не курил. К моему величайшему удивлению, девушка опечалилась, услышав это.
— Жалко… — протянула она. — Петенька с папиросочкой такой солидный мужчина.
— Жалко тебе его станет, когда он к сорока годам кашлять начнёт да лёгкие отхаркивать. Ведь дымит же, как паровоз! Без остановки!
— Да то не от табака бывает. Но если порча наведена, то тогда прослежу.
— Порча, порча, — пробурчала я и не стала спорить дальше.
Совсем забыла, что в девятнадцатом веке махорка чуть ли не целебной считалась. Помню, в интернете вычитала, что когда-то даже утопленников реанимировать с помощью табачного дыма пытались, вдувая его через то самое место, на котором сидят. Ржала долго. Но я-то знаю правду о вреде курения. Сама никогда не курила и не переношу сигаретный дым. Хорошо, что Юрий не подвержен этой вредной привычке.
Промаялась до утра в ожидании визита к Победоносцеву. Пришедший Саблин был сильно озадачен, когда я попросила его немного повременить с расследованием и устроить мне приватную встречу с обер-прокурором. Ротмистр попытался выяснить причины моего сильного желания поболтать с Константином Петровичем, но я не собиралась никому рассказывать про Крестовскую. Это чужая тайна, которую готова хранить даже от любимого человека. Вздохнув, Юрий быстро сдался и, откланявшись, ушёл на поклон к секретарям.
Не прошло и часа, как я оказалась в кабинете Победоносцева. Тот выглядел неважно. Явно утомлён и чем-то сильно раздражён. Не самое лучшее время, но делать нечего.
— Константин Петрович, — зашла я издалека. — У меня для вас есть две новости: хорошая и плохая.
— Давайте с плохой, — недовольно проговорил он. — Я уже привык выслушивать их с утра.
— У нас “неучтёнка” образовалась… Вернее, у вас.
— Ирина Петровна! Говорите прямо, без этих заигрываний! У меня слишком много неотложных дел, и нет времени выслушивать всякую ерунду!
— Хорошо. Сколько девиц вы выкрали из будущего?
— Не “выкрал”, а призвал. И не “девиц”, а борцов с нечистью. К сожалению, все пятеро…
— Да-да, оказались женщинами. Но есть маленькая поправочка. Прибыло нас шестеро.
— Я хорошо умею считать. Кроме того, митрополит…
— Шестеро! — уже жёстко припечатала я. — Нас прибыло ШЕ-СТЕ-РО! И с ещё одной своей современницей я не далее как вчера имела интересную беседу. Кстати, девушка своеобразная и тоже со своим Даром. Правда, в пути подзадержалась, поэтому совсем недавно появилась в столице.
После моих слов обер-прокурор реально завис. Он снял свои очки, долго протирал их бархатной тряпочкой и морщил лоб. Потом водрузил обратно на нос и уставился на меня, как удав на кролика. Но к этому взгляду я уже давно привыкла, поэтому в обморок падать не собиралась.
— Мне повторить информацию? — ласковым голосочком проговорила я.
— Хм… Кхм… Ирина Петровна... То, что вы сейчас говорите, никак не может быть.
— Не может, но случилось. Осколок петроглифа в будущем попал в нужное место и к нужному человеку. Как и почему он активировал перенос, я вам сказать не могу. Думаю, никто не скажет. Но факт остаётся фактом: в Санкт-Петербурге больше месяца живёт и потихонечку собирается процветать ещё одна попаданка из двадцать первого века. Ошибки быть не может. В этом я уверена на сто процентов.
На Победоносцева было больно смотреть, как только он полностью осознал сказанное мной.
— Почему вы мне сразу не доложили! — рявкнул он, мигом растеряв последние остатки спокойствия.
— На то есть причины, Константин Петрович. И я очень хорошо слышу, даже когда голос не повышают.
— Извините. Это всё от нервов. Страна летит в пропасть! Вольнодумцы плодятся как тараканы! Духовные скрепы рушатся! А тут вы ещё с такими заявлениями… Как понимаю, хорошая новость тесно связана с плохой?
— Именно. Девушка, как я уже сказала, с Даром. И она всерьёз рассматривает возможность присоединиться к нам.
— Вы ей раскрыли государственную тайну?
— Нет. Она почти всё увидела сама. Даже то, что вы про меня не знаете. Это о многом говорит.
— Что ж… Назовите адрес. Немедленно выезжаю к ней вместе с жандармами.
— А вот этого делать не стоит, — мягко возразила я. — Поймите, что подобный эскорт может напугать девушку, и в результате вы получите не ещё одну Стражницу, а не пойми кого. Тем более, она пока не до конца обдумала моё предложение. Поэтому будет лучше, если я с ней повторно поговорю и лично провожу в ваш кабинет в случае согласия. Но мне кажется, что Ад… моя современница примет нашу сторону. Она очень непростая и по характеру, и по своему Дару, но зла не творит. Судя по отрывочным сведениям, даже помогает людям в меру своих возможностей.
— Опасна она или нет — это решать уже мне, — немного сбавил накал Победоносцев. — Но… Когда вы готовы привести эту особу?
— Прямо сейчас и схожу за ней. Вы пару часов потерпите?
— Не больше.
— Прекрасно, Константин Петрович. Разрешите действовать?
— Разрешаю. И… Скажите, Ирина Петровна, каких ещё неприятностей от вас ждать можно? Изначально вы мне показались очень организованной барышней, но в последнее время я начал сомневаться в этом.
— Я что-то совершила во вред государству?
— Нет, но…
— Тогда я не понимаю вашего вопроса. Хотя если вы так настаиваете, то в следующий раз пройду мимо любой незапланированной аномалии и никакой инициативы проявлять не стану. Пусть на моих глазах бесноватые пляски устраивают на дворцовой площади — сделаю вид, что это подготовка к празднику, и промолчу. Так лучше?
— Идите, — отмахнулся обер-прокурор, явно стараясь уйти от заведомо проигрышной для него темы.
Вышла от него не в самом хорошем расположении духа. Вот правильно про этого сморчка в столице нехорошая молва идёт! Заносчивый тиран и самодур! Всё, что не он сам придумал, сразу же относит в разряд плохого!
Хотя к нам, Стражницам явно благоволит. Во всяком случае мне многое позволяет из того, за что других государевых подданных может легко на каторгу упечь. Думаю, и Аделаиду не обидит. Сейчас посидит в своём кабинете, пофыркает и секретарей в сердцах погоняет. Потом остынет немного и начнёт думать тем самым местом, что для этих целей предназначено. В результате должен понять, насколько ценную сотрудницу я ему подогнала. Но торопиться не стану. Лучше немного прогуляюсь, сама развеюсь, а ближе к концу назначенного срока приведу Крестовскую.
До дома Аделаиды
