— Это про пастилу? — оживилась Настя.
— И про нее, — ответила женщина.
Татьяна Дмитриевна уже хотела что-то рассказать дочери, но в сенях загрохотало, и в комнату влетел Ванька — взъерошенный, красный, с круглыми глазами.
— Мамка! — выпалил он. — Григорий тут?
Я поднял голову.
— Тут. А ты чего носишься, как угорелый, пчела, что ли, ужалила?
— Там… там к атаману посыльный приехал! — Ваня задыхался, слова слипались. — Из Пятигорска. Мы с Лешкой как раз возле правления были, дык писарь меня поймал за рукав и поручение дал! — Иван от важности аж нос задрал.
— Какое еще поручение-то? — спросила его мать.
— Велел Прохорова разыскать, ну и сообщить, чтобы немедля прибыл к Гавриле Трофимовичу.
— Опять двадцать пять, — только и сказал я.
Глава 4
Дела огородные
Теперь, шагая по улице к правлению, я гадал, что за срочное письмо пришло от атамана. Очень уж хотелось, чтобы это наконец было письмо из полка: разрешение включить в учебную сотню команду из казачат тринадцати-четырнадцати лет, которым дозволят заниматься отдельно. Примерно так я и представлял себе эту формулировку.
А вот о том, что эти малолетки будут числиться при квартирмейстерской части штаба и по факту из них готовится отряд силовой поддержки Афанасьева, а там, глядишь, и для других особых дел, — про это должны знать лишь единицы.
* * *
— Здорово вечеряли, Гаврила Трофимович, — вошел я. — Я уж ко сну собрался было, а меня к вам.
Я вопросительно приподнял бровь.
— Слава Богу, Гриша, — хмыкнул атаман. — Я так и велел: передать тебе, чтобы завтра явиться. Ты чего сейчас-то приперся?
Я хохотнул, махнул рукой, будто муху отгоняя.
— Вот Ваня… вот засранец.
— Что?
— Да Ванька Тетерев прискакал, всполошил весь дом: мол, бумага важная прибыла, срочно к атаману. Я уж думал, опять по мою душу чего прилетело! — хлопнул я себя по ноге.
Атаман глянул исподлобья, потом хмыкнул.
— Ну раз уж пришел, так слушай. Бумага действительно к тебе касательство имеет. То, что ты давно ждал, наконец прибыло. Из полка вот сообщают.
Он взял со стола лист с печатью, развернул и пересказал мне содержание. Разрешение пришло из Пятигорска ровно с той формулировкой, какую я у себя в голове крутил. Отдельная группа, возраст, порядок — все, что мы сначала с Афанасьевым проговаривали, а потом и со Строевым.
Я слушал и кивал. Внутри даже хмыкнул: в следующий раз надо учиться на Ванины вопли реагировать спокойнее и не дергаться. А то так, глядишь, и до тридцати не доживу, сердечко екнет от очередной «важной новости». Шутки, конечно, но в каждой шутке…
— Вот и ладушки, — сказал я. — Будем тогда работать да набирать мальчишек. Пойду спать, Гаврила Трофимович, да и вы бы уже дела заканчивали, солнышко-то давно село, — подмигнул я атаману.
— Погодь, Гриша, на минутку… — приподнял он ладонь. — Ты гляди: я вот думаю, лучше всего в этот твой отряд сирот набирать. Таких, как эти твои Дежневы.
Я чуть прищурился.
— Сирот, говорите…
— Ага, — он тяжело вздохнул, потер переносицу. — Ты пойми, Гриша, основную воинскую науку не в учебной команде дают. Отцы да деды отпрысков своих учат. А уж в учебной команде три года навыки те отрабатывают: в строю, в больших и малых группах. Когда же отца нет, хлопцы такие часто заметно отстают от своих одногодков: попросту некому их вовремя научить.
Сказал он это с сожалением и продолжил тише:
— Вот это для меня головная боль постоянная. И ежели ты таких мальчишек набирать станешь — польза выйдет, с какой стороны ни глянь. Да и на круге казачьем потом никто худого слова не скажет: дело-то доброе.
Я помолчал.
Сам о таком думал, но как подступиться — до конца не понимал. А теперь, получив добро от атамана, все, кажись, складывалось стройно. Если десяток таких вот Семенов и Данил отберу, да по сути дела под себя воспитаю, крепче команды и не найти.
— Добре, Гаврила Трофимович, — сказал я. — Правы вы, так и сделаем.
* * *
— Неужто, Сема, ты лопату раньше не держал?
— Держал, конечно! Вот гляди, — фыркнул Семен и заработал как надо.
Время уже подходило к маю. Нужно было заниматься огородом, который в прошлом году прошел мимо меня по понятным обстоятельствам. Тот урожай овощей, что Аленке удалось собрать, за зиму ушел только в путь, еще и докупали.
Так уж вышло, что жили мы эдаким совместным хозяйством на три дома. Тетеревы к нам привязались, про Алену, Аслана и говорить не приходится. Теперь еще и сироты Дежневы.
Аслану и Татьяне Дмитриевне вместе с арендованными домами выделили землю под огород. Мы, дружно посовещавшись, решили все три участка обрабатывать общими силами, по прикидкам урожая с них должно было хватить на всех.
В это дело сразу с головой впрягся наш бабий отряд, который возглавила Татьяна Дмитриевна, а где-то рядом с ней вертелась Алена. Мне, признаться, как они там между собой управляются, большого дела нет, лишь бы дружно жили.
Но, глядя, как женская половина нашей большой теперь семьи несколько дней подряд возвращается с полей вымотанная, я решил, что и нам включаться надо. Даже если на несколько дней пожертвовать тренировками. Дело временное, но важное.
Организовал, по старой памяти, несколько субботников. Нужно было разово поднажать и провернуть основную работу. Заступили мы, так сказать, на сельскохозяйственную вахту на несколько дней.
Девчата и Татьяна Дмитриевна, конечно же, были рады такой подмоге. Я только просил, чтобы командовали, где помощь требуется, да харчи нам прямо на место приносили. Так и пошло.
Перекопали огороды в местах, где только лопатой подобраться можно, а где и плугом прошлись. Сформировали грядки, а борозды между ними я даже опилками подсыпал.
Так я и в прошлой жизни делал. Если насыпать в борозду слой опилок сантиметров 5–10, сразу несколько зайцев убиваешь. Во-первых, меньше сорняков — значит, девчата потом на прополке время сэкономят. Во-вторых, влагу держат: вода меньше испаряется. В-третьих, они перегниют и станут удобрением. Ну и плюсов еще хватает: чище, аккуратнее, да и смолы из хвойных опилок, которых правда не особо много, многих насекомых и грызунов отпугивают.
Сначала, увидев это, наш бабий отряд повозмущался, но я был непреклонен, да и поздно уже было руками махать, так как половину участка мы с Семой и Даней с утра засыпали. В итоге решили считать это моим чудачеством. Ну и Бог с ним. Глядишь, в следующем году еще просить станут «сделай, Гриша, как тогда».
Признаться, несколько дней такой простой работы мне самому понравились. Не то чтобы я рвался в крестьяне заделаться, но определенное удовольствие от обработки небольшого клочка земли получал. Даже поностальгировал немного.
Помню по прошлой жизни: каждую весну, лет с десяти. Хочешь гулять, то сначала получаешь лопату в руки и «заказ-наряд» на грядку, а то и две. А уже в июне-июле переходишь в коленно-локтевую позу и дергаешь сорняки на систематической основе.
А еще помню картошку. Ее сажали так, чтобы на зиму всем хватило, да и скотину подкармливать. И помнится: конца тому полю я лет в двенадцать даже не видел.
В голодные девяностые она у многих в Нечерноземной полосе была скорее первым хлебом, а не вторым. Памятник ей ставить можно было смело. Уж не знаю, как бы страна те дурные годы «демократизации» пережила, если б не картошечка да кабачки с приусадебных участков.
Картошке мы отвели отдельное место, побольше, чем в прошлом году. Я настоял, чтобы ее перед посадкой перебрали, выбрав получше на семена. В каждую лунку кидали по паре горстей перепревшего навоза, фактически перегноя. Надеюсь, урожай будет лучше.
Казаки картошку не особо почитают, больше скотину ей кормят, а сами едят по нужде. Но свою тягу к этому продукту, что досталась от прошлой жизни, искоренить никак не могу. Да и дома, после того как по моей инициативе она нет-нет да и появлялась на нашем столе, уже привыкли. Теперь думаю: если удастся вырастить не тот горох, что был, а картошку покрупнее, есть шанс слегка отношение к ней поменять. Но это время покажет.
