— А какие проблемы? Ты занял туалет на полчаса, вагон тебя ждёт. Думаешь, корона не слетит?
Он замялся на секунду, потом расправил плечи, пытаясь нависнуть надо мной.
— Не нравится? Жди! — рявкнул он, запах перегара ударил в лицо.
Я обернулся к людям за спиной.
— Одну секундочку, — сказал я им спокойно.
И прежде чем мужик успел закрыться, я обеими руками развернул его и буквально затолкал в туалет. Дверь за нами захлопнулась.
Он сразу взорвался.
— Ты чё творишь⁈ — и попытался ударить меня кулаком в голову.
Я ушёл в сторону, и его кулак врезался в кафельную стенку кабины. Он выругался, потряс повреждённой рукой и попытался ударить второй.
Пространство было тесное, локти почти задевали стены. Он замахнулся, но я перехватил его руку и резко толкнул вбок. Он ввалился в маленькую душевую кабину, что находилась рядом с туалетом. Сорвал занавеску. А я нащупал вентиль. Повернул. Ледяная вода хлынула сверху, обдав его с головы до пят из душевой лейки.
— Тебе охладиться надо, — сказал я.
Мужик заорал, замахал руками, вода стекала по его морде, разбавляя запах перегара. Внизу валялись его носки и футболка — видно, он тут стирал свои вещи.
— Ты чё, совсем больной⁈ — заорал он, захлёбываясь.
— Я? — я прижал его плечом к стенке. — Это ты тут полвагона держал. Умнее не придумал, как стирку в туалете устроить?
Он попытался вывернуться, но я схватил его за грудки, наклонился к самому уху.
— Ещё раз рыпнешься — и умоешься уже не душем, а юшкой. Понял?
Он скрипнул зубами, но сопротивляться не стал.
— Собирай своё барахло и вали. Люди ждут.
Дверь туалета открылась, и я буквально вытолкнул мокрого детину наружу. С него лило так, будто он под дождём прошёлся километров десять. Рубаха тёмными пятнами облепила пузо.
Он остановился в коридоре, оглядел очередь. Люди смотрели на него так, что слов не требовалось — и презрение, и злость, и откровенное торжество.
— Про… простите, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Больше не повторится.
И, прижав к груди мокрые носки, торопливо проскользнул мимо, исчезнув в своём купе, как крыса в щель. Дверь за ним захлопнулась.
— А вот так и надо! Давно пора ему было нос умыть, — сказал мужик в клетчатом.
Я выдохнул и повернулся к очереди.
— Прошу прощения за задержку. Теперь всё свободно. Проходите. Но сначала на минуточку, — я повернулся к Насте, приглашая её пройти. — Не надолго, потом как очередь подойдёт, нормально сходишь.
Настя прошмыгнула в туалет, аж подпрыгивая и глядя на меня с благодарностью.
— Спасибо, молодой человек, — сказала пожилая женщина.
Управилась девчонка быстро, и люди, теперь уже понимая, что время поджимает, а в туалет надо всем, ускорились. Очередь сдвинулась. И в итоге я, оказавшись в ней одним из последних, дождался, когда сам зайду в туалет, минут через десять.
Когда вернулся в купе, там уже царила утренняя суматоха. Настя укладывала свои вещи в чемодан. Антонио, ворча, складывал в аккуратную стопку свой шарф и жилет.
— Никогда больше… никогда! Автобус лучше, даже верблюд лучше, чем поезд! — приговаривал он.
Козлов молча затягивал лямки на своём бауле. Я подметил, что движения у него быстрые и чёткие. Видно было, что у него давно выработана привычка собираться за считаные минуты.
Я присел на нижнюю полку, обулся и стал наблюдать, готовясь к остановке.
— Сколько времени? — спросила Настя, поправляя волосы перед зеркалом.
Отвечать не пришлось, по вагону объявили по громкоговорителю:
— Поезд прибывает на конечную станцию… просьба пассажиров не забывать свои вещи.
Через несколько минут состав окончательно затормозил, и вагон напоследок дёрнулся. За окном уже виднелся перрон, люди, причём тепло одетые, у которых из рта выходил пар.
— Всё, приехали, — сказал я, закидывая рюкзак на плечо.
Мы вышли из вагона на перрон, выслушав тёплые прощания проводницы. Я сунул женщине купюру, решив отблагодарить. Всё-таки её вины в произошедшем вчера не было. А нервы ей потрепало изрядно.
— Да что вы, не стоит… — она попыталась отказаться, но я настоял.
— Возьмите, — настоял я.
Выйдя из вагона, я сразу поёжился — в лицо ударил холодный утренний воздух. Воздух здесь был холодный, но как будто чище, не то что в Москве, где он всегда с привкусом выхлопа.
— Господи, как же тут холодно! — Настя тоже поёжилась, вцепилась обеими руками в ручку чемодана. — Я совсем не рассчитывала, что тут такая погода.
Я посмотрел на её пухлый чемодан, который она катила.
— Не рассчитывала? С целым шкафом за спиной? Там, наверное, половина гардероба, и всё равно нечего надеть? — я не удержался от усмешки.
Она вспыхнула, но улыбнулась виновато.
— Ну… это всё другое, не тёплое.
Антон тем временем подпрыгивал на месте, постукивая каблуками по плитке и делал трагическое лицо.
— Этот холод убивает мою душу! Я не для этого рождён! Мне нужен пляж, солнце, сиеста… а не этот… холодильник!
— Держись, — хмыкнул я. — Зато кофе горячий есть!
Возле киоска стояла небольшая очередь, и я решил, что без кофе мы дальше не двинемся. Взял четыре стаканчика.
— О-о-о, спасение! — простонал Антон, вдыхая аромат.
Настя сделала осторожный глоток и улыбнулась.
— Знаешь, он и правда вкусный. И вообще… тут как будто воздух другой. Чище.
— Ага, — сказал я, согревая ладони о картонный стакан. — Тут дышится по-другому, тоже заметил.
Козлов младший был не особо разговорчивый с самого утра. И холодно ему не было, хотя от кофе он не отказался. Пил маленькими глотками и достал телефон, которого, как я думал, у него не было.
Заметив мой взгляд, он махнул рукой и подозвал ближе. Он огляделся и заговорил почти шёпотом, так что в шуме перрона нас никто не услышал.
— Слушай, Сань. Дальше я поеду к одному человеку. Попробую договориться, чтобы он помог нам. Так что я пока не на связи и порознь…
Он на секунду замялся, оглянулся на Настю и Антона, которые возились с чемоданами, потом снова посмотрел на меня.
— Ты будь, если что, на связи. Возможно, с тобой захотят поговорить.
— Добро, — сказал я. — Номер мой знаешь.
Козлов коротко кивнул, мы обменялись рукопожатием.
— Удачи, Макс, — сказал я, нарочно назвав его новым именем.
Он усмехнулся уголком губ.
— Она мне пригодится.
Младший Козлов развернулся, бросил пустой стакан в урну и зашагал прочь.
Мы с Настей и Антонио чуть задержались, решив допить кофе без спешки. Самое время было вызывать такси. Я достал телефон и вскинул бровь. Интернета на вокзале не было.
— Отлично, — прошептал я. — Такси не вызвать.
Антон, шедший чуть сзади, всплеснул руками.
— О май гад! Мы без связи, ребзя. Анастасия, у тебя ловит?
Антон и Настя принялись разбираться с подключением. А я увидел Алину, идущую по перрону с чемоданчиком на колёсиках. На ней была лёгкая куртка не по погоде, нос задран к небу от собственной важности и неотразимости.
Она шла мимо нас так, будто не замечала никого, словно мы были для неё прозрачны. Я проводил её взглядом. Алина даже не обернулась. Только подняла голову выше.
— Саш, ждём, здесь интернет не ловит, — окликнула меня Настя. — Надо попробовать от путей отойти.
Мы пошли к выходу, влившись в поток людей. Некоторые из них ехали с нами в одном поезде, другие встречали близких. А третьи… пытались на этом деле заработать. К нам подкатил первый «носильщик» с ржавой тележкой. На нём была старая куртка с оторванным карманом, но улыбка при этом была широкая и доброжелательная.
— Чемоданчики, чемоданчики! Всего тысяча за один, быстро и удобно!
Антонио оживился, повернулся к нам.
— Погодите, хочу чемодан отдать!
Я скептически прищурился.
— В смысле ты штуку за чемодан готов отдать? — я повернулся к носильщику и также мягко улыбнулся. — Обойдёмся, уважаемый. У моего знакомого кажется температура поднялась.
