меча, склонился к студиозу и так же громко шепнул:
— Ах, глоточек бы, хоть самую малость… Может, еще откажется?..
— Однако! — пробасил Кост, по-прежнему не сводя взгляд с бутылки.
Дени улыбнулся и покивал с видом лукавого черта, поводил горлышком фляги, чтобы жутчайший запах концентрированного самогона лучше распространился, пробрав ценителя до глубины пропитой души.
— Однако, — повторил Дьедонне и, наконец, обеими руками взялся за бутыль.
— Чарочку? — светски вопросил Дени. — Изволите ли употребить куртуазно, скромной дозой? Или же, как на охоте, так сказать, по-настоящему, по-мужски?
Барон проворчал-прогудел что-то снова неразборчивое, но более мирное и, судя по тону, долженствующее показать миру суровую мужественность. Не выпуская из рук бутылку, Дьедонне сделал несколько шагов в сторону, опустился прямо на большую кочку (или низенький пригорок, зависит от точки зрения). Тяжело вздохнул, вытер многострадальным беретом красную и мокрую, несмотря на холод, физиономию. И принялся дегустировать идеальную эссенцию. Дьедонне был столь колоритен, что все собравшиеся, будто дурни какие-то, зачарованно смотрели, как он шумно хлебает из бутылки, проливая белесые капли на без того грязный, замусоленный воротник. Самому боевому алкоголику, судя по всему, было наплевать, кто и зачем глядит на него.
Слегка побледневший Бертран с облегчением выдохнул, разжав пальцы. Унаки тоже малость расслабились. Колине выпустил, наконец, меч.
— Бальсой селовека, сильный селовека! — сообщил, глядя на пьющего барона, унакский шаман, чтущий Кутха, голос у «чукчи» был писклявый, почти девчоночий.
— Не жалуемся, — строго отозвался Бьярн, внимательно посмотрел на шамана и посоветовал. — Да не придуривайся, ты же по-нашенски мелешь языком как песнопевец.
— Ну, не так, чтобы, — пробасил Аканах, пожимая широкими плечами. — Но да, есть мал-помалу.
Говорил он почти без акцента, только чуточку по-иному ставил ударения и «р» прорыкивал, как медведь.
— А пищал зачем?
— Смешно же, — вновь дернул плечом унак. — Большеземельные глупые. Всему верите. Думаете, кто на вас не похож, тот сам глупый. Чего бы не посмеяться, коли смешно?
— Ну да, — признал Бьярн. — В самом деле.
— И что дальше будет? — спросил Колине, глядя на патрона, сидящего чуть ли не в обнимку с флягой.
— Раствор коварен, — покачал головой алхимик. — Но, полагаю, основываясь на продолжительном опыте и богатой практике наблюдений, до завтра он будет тихим и довольным жизнью.
А ведь это надо как-то заканчивать, очень здраво и рассудительно подумала Елена. Любой ценой и поскорее. Да, пока что бухающий как не в себя мудила проявляется в качестве сугубо комичного персонажа. Но смешной он ровно до того, пока Пантократор отводит. Не влезь крайне удачно алхимик, комедия уже стала бы трагедией. Причем дурной. Дьедонне страшный и боевой, однако, его надо или как-то дисциплинировать… или убирать из команды.
Артиго очень взрослым и очень выразительным жестом прикрыл глаза небольшой ладонью, будто желая отгородиться от импровизированного балагана. Тем временем алхимик продолжал солировать. Он сделал несколько шагов в сторону, предусмотрительно в противоположную от Дьедонне. Обозрел две собравшиеся компании как бы взглядом беспристрастного наблюдателя и сообщил:
— Колоритно! Прелюбопытнейшее собрание достойных мужей… и за каждым, я вам доложу, просматривается занимательнейшая история!
— Где мужи, а где и нет, — сердито пробормотала Гамилла, однако, следует признать, общее напряжение малость разрядилось.
— Ладно, — слегка взмахнул руками Суи. — Посмеялись, и будет… — покосился на Коста и негромко спросил. — Вы его сможете удержать в…
«… в узде» осталось невысказанным, но всем очевидным.
Раньян и Елена обменялись взглядами.
— Сможем, — лаконично и за всех ответил бретер.
— Хорошо, — кивнул Суи. — Теперь к делу. Про новые обстоятельства слышали?
Все были уже исчерпывающе осведомлены насчет резко и внезапно усилившегося гарнизона Фейхана, потому обошлись без слов.
— Хорошо, — повторил Бертран. Что можете сказать по этому поводу?
— Ты говори, — сердито передал пас Ауффарт Молнар.
Спонсор и формальный заказчик мероприятия даже в обычные дни жизнерадостностью не блистал, теперь же он выглядел еще злее и мрачнее. Намного злее и мрачнее. Ибо вместе с новостями о нанятом отряде дошли также известия и о том, кто стал виной этакому афронту. Та самая блондинка, то ли любовница, то ли полукрепостная наложница, руководствуясь какими-то неведомыми соображениями, украла одну из баронских лошадей и, словно курьер Дипполитусов, оперативно примчалась в город, рассказав сразу все про всех. То есть, в глазах общественности, Молнар нынче выглядел не только условным нищебродом и неудачником, но и треплом, который даже с деревенской бабой совладать не смог.
— Да и скажу, — ответил Суи. — Обстоятельства изменились. Нынешние обстоятельства это уже не вчерашние обстоятельства. Нынче они переменились. Изменились настолько, что стали другими прямо-таки до неузнаваемости. Транс… мот… мудицировались… Дени!
— Трансмутировали, — подсказал алхимик. — Сиречь видоизменились относительно первоначального состояния, обретя новую сущность и свойства.
— Больше денег хочешь? — совсем уж сердито уточнил Ауффарт.
— Деньги не решают, — в тон ему ответил Суи.
— Кому ты мукой башку порошишь? — брюзгливо спросил Бьярн. — Деньги всегда решают для таких, как…
Искупитель осекся, пожевал рассеченными шрамом губами, через силу выдавил:
— Как мы.
— Деньги не решают, — настойчиво повторил Суи. — Не в этот раз. Не в таком случае. Мертвым серебро ни к чему. Монеты живым нужны. Живым от звенящего кошелька проку и радости больше. Вчера дельце было сомнительным. Опасным, но вроде как прибыльным. Сегодня уже все другое. Мера изменилась.
Слишком болтлив, решила Елена. Слишком… Повторяет очевидное, жонглирует словами, тянет время. Как человек, у которого и хочется, и колется, точнее в обратном порядке. Он будто ждет, чтобы его разубедили, уговорили все же поучаствовать в предприятии, развеяв опасения. Сам не видит перспектив, но буквально жаждет, чтобы ему их открыли. И снова этот взгляд исподтишка… Будто наемник знает персонально ее… знает и чего-то ждет.
Ладно, решила она, будет тебе знак свыше.
— Господа, на пару слов, извольте, — властно и категорично предложила Елена. — Обсудим кое-что.
Они отступили немного, ровно столько, чтобы, в случае чего, помощь тут же подоспела, но если говорить не в полный голос, ветер поймает, унесет произнесенное, миновав чужие уши. С одной стороны Бертран, Фэйри (так и молчавший, как немой), алхимик Дени, унакский шаман. С другой Артиго, его фамильяры и Молнар. Четверо на четверых, те, кто принимают решения за всех.
Суи опять неприятно и остро глянул на рыжеволосую лекарку, вызвав нехорошую, вот прям совсем нехорошую улыбку Раньяна. Затем наемник внезапно сказал, очень-очень тихо:
— Я за. Я готов рискнуть, — покосился на остальных и добавил. — Мы готовы. Но прочие… — последовал неопределенный кивок в сторону перевала, туда, где располагались сараи с оставшимся воинством Бертрана. — Они уже знают. Они просто так не пойдут.
— Чем их можно сдвинуть? — отрывисто вопросил Ауффарт.
— Деньгами.
— Ты сказал, деньги не решают, — напомнил, стиснув кулаки, барон,
