что он смог, и теперь, теперь… О да! Его планы готовы вот-вот свершиться. И осталось лишь малость… чтобы Пагуба все подсчитала. И он не будет торопить ее, о нет! Он жаждал этого десятки лет, и потерпеть еще чуток не беда.
Он будет тут столько, сколько надо.
Однако зеркальце не заставило себя долго ждать. Не прошло и получаса, как из бездонного мрака раздался вопрос. Нет, не из глубин мрака, а прямо в голове у колдуна. Один-единственный вопрос:
– Самое большое причиненное зло?
Мужчина не медлил ни мгновения, ответил в тон сухо и скупо:
– Дочь.
Тягучие минуты молчания. И вновь голос в голове:
– Ты… достоин.
Мужчина вдруг ясно ощутил, что на этом все. Пагубы больше не было здесь, а в руках лежала просто закопченная кругляшка. Бережно и тщательно замотав ее обратно в кусок кожи, он не спеша сложил все в котомку, повязал ту на пояс и вновь сел на пень.
Прямо на валяющуюся шкуру.
Сердце его пело.
Достоин!
Вот она, цель, мечта! Протяни руку, бери!
– Она тебя не простит, – вдруг раздался голос старого знакомца из темноты. – Скажи честно, чернокнижник, хоть ее ты немного любил?
– В такой момент ты решил докучать мне? – зло огрызнулся колдун, и шрам на его лице вновь задергался. – Убирайся, не омрачай великий миг на пороге ликования!
– Ухожу, ухожу, – подозрительно послушно и безразлично согласился голос. – Ты только ответь, и меня след простыл. Растаю в сумерках, аки ночь.
Мужчина долго молчал, катал желваки, но все же ответил. Знал, что спровадить невидимого спутника можно, лишь выполнив его просьбу.
– Она была попыткой… неудачной. Всего лишь. – И чернокнижник вдруг резким движением схватил от костра полено и запустил им в качающийся ельник. – А теперь убирайся!
Но ему уже никто не ответил.
Стараясь выровнять дыхание и успокоиться, мужчина глухо прорычал:
– Умеет ведь, гадина, испоганить все…
Через минуту он уже был на ногах. Не замечая холода, так и оставив шкуру валяться в снегу, он двинулся прочь. Глаза его начинали лихорадочно гореть.
– Кощеем! – бормотал он, продираясь сквозь зимний рассветный лес. – Буду Кощеем! Невиданная сила, невозможная власть! Вечная, вечная власть!
Шаг его становился все быстрее. Он не замечал, как сухие ветки рвут его рубаху, как секут в кровь угловатое лицо. Человек уже почти бежал, иногда проваливаясь в снег, но поднимаясь. Он повторял заветные слова и тихо смеялся. До него только теперь начало доходить ВСЕ. Это его миг!
В какой-то момент чернокнижник остановился и громко, не сдерживаясь, захохотал. Он смеялся, захлебываясь слюной, не в состоянии вдохнуть, вбить в себя воздух. Слезы градом лились из его глаз, смешиваясь с кровью из свежих ссадин, но он не замечал ничего. Впервые, наверное, за всю свою долгую жизнь, полную зла и ненависти, он был счастлив.
Искренне и беззаветно.
Когда силы уже почти покинули его, он, часто дыша, поднялся и двинулся дальше. Глаза его горели радостным безумием, а с потрескавшихся губ раз за разом слетали одни и те же слова:
– Осталось только умереть…
Раз за разом.
Как наговор.
Примечания
1
Рычажный механизм для подъема воды. – Здесь и далее прим. автора.
2
Одно из прозвищ банника.
3
Условное название загробного мира у славян.
4
Июль.
5
Элемент воинского снаряжения, который защищал шею, лицо и частично плечи.
6
В давние времена на Руси Сказочной обобщенное название людей – приспешников Пагубы. К таким относились: чернокнижники, босорки, дурные ведьмы и колдуны.
7
Неугодными.
8
Мелкая домовая нечисть. Озорники и проказники.
9
Мелкая домовая нечисть, обитатели старых вещей и тряпья. Выдуманная автором нечисть.
10
Маг, жрец (перс.).
11
В старину одно из названий черного цвета.
12
Глупый, недалекий человек (прост. руг.).
13
Распашной дорожный полуплащ-полукафтан.
14
Погодники – гадатели по погоде. Доброветы-сноповязы – колдуны, проводившие обряды обвязки колосьев для урожая. Подобно знахарям, почитались среди люда, но вызывали опаску.
15
Деревянный, костяной или железный брусок, с помощью которого выдалбливали, выбивали или выдавливали на поверхности письмена и рисунки.
