class="title1">
Глава 28
МЫ ЗАМЕРЛИ. Бежать в тоннель не имело смысла – мы превратимся в прекрасную мишень. Значит, остается только одно.
– Я дам вам шанс сдаться, – сказал полковник, глядя на Детлефа, который шагнул вперед, прикрывая нас.
Коди продолжал держаться между мной и теми парнями, которые целились в нас с другой стороны. Ди оказался в тени у самой стены и теперь пытался незаметно переместиться так, чтобы удобно было стрелять. Мы с Эрикой стояли на свету и могли бы стать прекрасной мишенью – если бы не Коди. Я знала эту их схему «Уно», видела, как они ее отрабатывали – прикрыть гражданских, вызвать огонь на себя, поймать каждую выпущенную пулю, одновременно перебив вражеский отряд. Да, мы пытались избежать вооруженного столкновения, но я знала – у полковника Валлерта и его людей нет шансов. В конце концов, модификантов учили именно этому – побеждать превосходящего противника.
– Вам не уйти. Попробуете сопротивляться – и я убью каждого из вас. Ты готов пожертвовать жизнями остальных, рядовой Керефов?
– У меня встречное предложение, – сказал Детлеф. Его спина напряглась, он приготовился к броску. – Вы даете нам уйти, а мы даем уйти вам. Никто ни в кого не стреляет. Вы должны знать, что мы можем двигаться очень быстро. И пули не остановят ни меня, ни Корто. Я убью весь этот отряд раньше, чем кто-то из них доберется до Эрики… И Реты.
– Это твое последнее слово? – спросил полковник Валлерт, и в руке его словно из ниоткуда появился пистолет.
Я не видела подобных на нашей базе – массивный, тяжелый, с дополнительным контейнером сверху – видимо, стреляет очередями, чем-то убойно-разрывным. Может, у Валлерта даже и вправду получится кого-то ранить.
– Детлеф, стой, – прошептала Эрика.
Я покосилась на нее. Она смотрела на пистолет в руках Валлерта с ужасом.
– Да, – заявил Детлеф. – У вас есть минута, чтобы убраться отсюда.
Полковник кивнул.
– Я давал тебе шанс, – сказал он ровно.
А потом поднял пистолет – Детлеф еще немного сдвинулся так, чтобы поймать пулю, не дать ранить кого-то из нас – и выстрелил.
Это была не пуля. Мне казалось, что в тоннеле на долю секунды зажглось солнце. Я упала, закрывая руками лицо. А когда подняла голову, Детлефа уже не было. Вместо него был кто-то другой – с почерневшей, полопавшейся кожей, с оплавившимися имплантами. Он все еще был жив, пытался подняться на ноги, и по его движениям я поняла – он ничего не видит.
– Теперь я даю шанс сдаться остальным, – сказал полковник Валлерт.
Он стоял на том же месте, кажется, даже шага в сторону не сделал.
Человек, который был Детлефом, повернулся на его голос. Что-то из всей той техники, которую военные медики встроили в его тело, еще работало. Я слышала звук, с которым он двигался – словно лопаются тысячи пузырьков. Видела, как поднимается и опускается его грудная клетка – с одной стороны. Одна его нога подломилась, он начал заваливаться набок, теряя равновесие. Мне хотелось зажмуриться, но я продолжала смотреть, как отключается один имплант за другим, как все больше становится красного цвета, как он выгибается назад – то ли от боли, то ли от того, что происходит сейчас с искусственными частями его тела.
Три или четыре секунды растянулись до бесконечности. Боль, которую он испытывал, была бесконечной. Мне хотелось кричать от ужаса, но горло сжал спазм, и я даже дышать не могла.
Полковник Валлерт снова поднял свое оружие, его палец шевельнулся на спусковом крючке, и в этот момент Детлеф смог оттолкнуться той ногой, что еще работала, и кинуться на звук. Это единственное, что он мог сделать – сбить Валлерта с ног, но это случилось одновременно с его выстрелом.
Заряд прошел мимо и рассеялся, мне обожгло лицо горячим воздухом, запахло палеными волосами. Сквозь жаркое марево я видела на полу тоннеля две фигуры – чудовищно обгоревшего парня, который одной еще действующей рукой сжимал горло второму человеку. И в тот момент, когда я посмотрела на них, рука Детлефа вдруг изогнулась так, как не должна сгибаться человеческая рука, он уже не контролировал то, что происходило с его телом, но пальцы, сжимавшие горло полковника Валлерта, обгоревшие, оплавившиеся, сжались еще сильнее, и полковник перестал двигаться.
Эрика закричала, и одновременно откуда-то сверху раздалась стрельба. Рефлексы, которые вколачивали в нас месяцами, заставили нас упасть, спрятавшись за груду камней на полу, Коди метнулся, прикрывая нас, Ди стрелял в ответ, а Эрика все пыталась переместиться так, чтобы видеть Детлефа, быть ближе к нему.
– Детлеф! – кричала она ему сквозь выстрелы, сквозь запах гари, сквозь летящую бетонную крошку. – Не умирай, не вздумай там умереть!
А прямо за ним была платформа с раскатившимися баллонами, и я внезапно поняла, что делать.
– Прикрой меня, – бросила я Коди, поднимаясь во весь рост.
У меня был только нож, но программа боя с ножом была моей любимой все это время. Так что я замахнулась – локоть назад, рука над головой, одна нога впереди другой, тело само приняло правильную позу – и метнула нож вперед и вниз.
Нож вошел в старый металл, и баллон взорвался, а следом начали взрываться остальные, один за другим, и я снова упала вниз, прячась за камни – под этой трещиной, под падающим светом мы были как на ладони. Машинально я задержала дыхание, и тут стрельба прекратилась. Я осторожно высунулась – наверху в лаборатории происходило какое-то движение, но никого из стрелков не было видно. Я обвела взглядом своих – все они поняли, что я сделала, они знали, что это за баллоны, и задержали дыхание вслед за мной, но потом я встретилась взглядом с Ди и поняла, что этого недостаточно. Его глаза медленно наполнялись страхом, и я знала этот страх – безумный, мешающий думать, сводящий с ума. Он единственный из нас стоял в тени, когда я взорвала баллон с нейротоксином, разрушающимся на свету.
Я успела поймать его за руку в последний момент, когда страх окончательно лишил его разума и он уже готов был бежать. Поймала и притянула ближе к себе, обняла и держала все время, пока действие нейротоксина не закончилось.
Мы стояли в луче света, падающем сквозь обвалившийся потолок, а мир вокруг рушился, корчился в черном ужасе, который пришел в обличии взрывающихся баллонов с буквами FX и Т в ромбе, – но мы стояли в луче света, и смерть была не про нас. Выстрелы наверху стихли, смолкли голоса, а
