от увеличивающегося веса. Его живот раздулся далеко за размеры его огромного пульсирующего члена, но он все скандировал:
- Еще, да! Еще!
* * *
Моника, риэлторша-блондинка, вернулась на следующий день и нашла обоих жильцов мертвыми в спальне. Она подошла к шкафу и увидела раздувшегося демона, дремлющего после пиршества.
- Просыпайся, - сказала она. - Похоже, на этот раз ты сорвал куш.
Демон улыбнулся и зевнул.
- Ну, я обналичила их чек и порвала фальшивые ипотечные бумаги. Опять неплохая комиссия. Так что, думаю, мы оба получили желаемое.
- Кто-нибудь новый интересуется? - сонно спросил демон.
- Собственно, да, - сказала она, улыбаясь, - молодожены. Девушка - модель, парень - ее агент. На этот раз я подниму цену.
- Надеюсь, она нимфоманка, - сказал демон. - Тогда, может, я позволю им задержаться подольше.
- Да, давай. Уже подозрительно, когда новые жильцы въезжают каждые пару месяцев. И взгляни на тот бардак, который мне снова придется убирать!
Она уставилась на кровать, где Брэнди лежала обнаженная с разорванным ртом, с треснувшей, сочащейся сукровицей челюстью. Рядом лежал Дэйв - его кишки были разбросаны по подушке. Кровавая рана в его животе выглядела так, будто ему только что сделали смену пола.
- Это может занять несколько дней, - пробормотала она.
- Тогда дай мне небольшую закуску, чтобы перебиться.
Моника покачала головой.
- Иногда я не понимаю, почему позволяю тебе управлять мной.
- Подойди ближе, и я покажу.
Моника приблизилась, стягивая трусики. Демон улыбнулся, когда она раздвинула ноги шире, запрокинула голову и застонала.
"Великан"
После долгих тоскливых лет одиночества Джинджер наконец нашла свою родственную душу. Проблема была лишь в том, что он был ростом двадцать футов[3], и никто другой его никогда не видел.
Он жил в ее лесу, укрывшись от общества из-за своего чудовищного гигантского роста. Она поселилась и прожила на этом участке несколько месяцев, прежде чем заметила странный шорох на опушке. Несколько раз Джинджер ловила взглядом гигантскую голову, выглядывающую из-за деревьев, но списывала это на усталость глаз или разыгравшееся воображение.
Он любовался ею издалека - от ночных купаний в пруду до долгих прогулок по тропинкам. Следовал за ней повсюду, она знала это. И боялась, что теряет рассудок.
Но две недели спустя Джинджер... влюбилась в великана. Она застала его спящим у пруда во время ранней прогулки. Она вскрикнула - никогда еще не видела его так отчетливо. Теперь Джинджер знала: это не воображение. Все его тело колыхалось перед ней, разбуженное ото сна. Он медленно поднялся, и она ахнула от его огромного роста - голова скрылась в кронах деревьев. На нем была синяя брезентовая накидка на бедрах, грудь и ступни были обнажены.
- Кто ты? - крикнула Джинджер.
Деревья закачались, и его голос прогремел сверху:
- Я не желаю тебе зла. Прошу, оставь меня в покое.
Хотя голос был низким и громким, он звучал почти испуганно.
- Кто ты?
Его лицо показалось из листвы, и Джинджер поняла, как он красив. Лицо было загорелым, глаза сверкали зеленью в послеполуденном солнце. Волосы длинные, грубо обрезанные по плечи, словно он подстригал их ножом.
Он опустился на одно колено и приглушил голос:
- Прости, что вторгаюсь, но мне больше некуда идти. Этот лес стал моим домом. Это одно из немногих мест, где я могу жить, никому не попадаясь на глаза.
- Как ты стал таким большим? - спросила Джинджер, медленно приближаясь.
Она предостерегала себя следить за любыми его резкими движениями. Ступней он мог раздавить ее, руками - переломить пополам, а затем легко закинуть в рот и проглотить целиком.
- Мои родители были такого же роста.
- Они тоже здесь? - спросила она.
Глаза великана увлажнились, он опустил голову:
- Боюсь, что нет.
- Ты один в этом мире, да? - спросила Джинджер, внезапно ощутив с ним взаимную связь. - Что ж, больше тебе не придется быть одному.
* * *
Его звали Эд, и он был очаровательным, нежным великаном. Они гуляли вместе по вечерам, она загорала на его животе в пруду. Они часами говорили об одиночестве и печалях, о том, как хотят сбежать из этого мира и обрести свободу.
Прошли месяцы, и Джинджер наконец поцеловала его. Сначала руку, а потом губы, когда он лежал на траве у опушки. Она провела рукой по его накидке и ощутила мягкую плоть, поднимающуюся между ног. И ахнула.
Их отношения натолкнулись на первый барьер.
Было много способов любить великана как обычного человека, но в физическом плане это оказалось сложнее. Когда Джинжер откинула накидку, она поразилась размерам его члена. Наверное, для двадцатифутового великана тридцатидюймовый[4] член не так уж плох, - подумала она, чуть не усмехнувшись. В следующий раз, когда она навестит сестер, она точно улыбнется, когда они начнут говорить о размерах мужей или любовников. Член ее мужчины был длиной с бейсбольную биту и в обхвате с мяч для софтбола. Остальные покажутся недоеденными коктейльными сосисками по сравнению с этим.
Она провела рукой по его стволу, и он застонал. Она взялась обеими руками, лаская его, как вдруг он отдернулся.
- Что случилось, ты испугался? - спросила она.
Он покачал головой:
- Дело не в этом. Просто... просто это слишком опасно.
- Это просто рука, Эд, это не секс и ничего такого.
Эд нахмурился:
- Если я оплодотворю тебя, ты точно умрешь.
Джинджер задумалась. Если бы она носила внутри гигантского ребенка, он точно разорвал бы ее на куски. Но забеременеть было почти невозможно с членом в десять раз больше ее влагалища. Проникновение было просто немыслимым.
* * *
Той ночью Джинджер лежала в постели одна и мечтала о том, как занимается с Эдом любовью.
Она взобралась на его ствол, на кончике блестела молочная капля смазки. Она провела языком по его члену и набрала полный рот его соков. Когда все стало достаточно скользким, она запрыгнула на него верхом, оседлала, потираясь промежностью о мокрый кончик, грудь вздымалась в предутреннем солнечном свете. Когда Эд с глухим стоном достиг экстаза, она почувствовала, как давление гейзера поднимает ее и уносит прочь от мира, выбрасывая ее тело в небо, а ее собственный оргазм усиливался, когда она выгибалась и впервые в жизни чувствовала себя свободной.
Джинджер проснулась на мокрой простыне. Никогда еще она не переживала ничего столь яркого и всеобъемлющего -
