просто не знает, даже не догадывается о вашем существовании.
* * *
Итак, посетитель… покупатель. Подслеповатые глаза старика-антиквара внимательно изучали вошедшего – высокий рост, длинные светлые волосы, на вид лет двадцать пять. Ничего особенного, только усталость… бесконечная и даже неестественная для этого возраста усталость в глазах.
– Есть кто? – голос, слишком звонкий для тишины магазинчика, эхом отразился от стеклянных витрин и полок.
– Потише, молодой человек, имейте уважение к реликвиям, – проворчал старик.
– Простите…
– Это ведь не просто магазин там какой-то… это своего рода склеп… Да-да, молодой человек, склеп. Кладбище времени… Всему свое время – вещи, как и люди, рождаются, проживают жизнь и умирают… Или, вот как эти, остаются непогребенными… Они не живы и не мертвы – они не принадлежат этому времени, но и в том времени их уже нет… Многим нравится коллекционировать подобное – некрофилы, так сказать… А я… я – своего рода расхититель могил. Могильщик, торгующий черепами и костями – мощами прошлого, мощами канувших в Лету эпох, мощами времени… Так что интересует вас? Какая часть скелета времени?
– …Часы…
– О, такое сейчас редко услышишь.
– Отчего же?
– Современные люди слишком суетливы, они постоянно куда-то спешат, что-то забывают. А старинные часы знают толк в размеренности, но не в спешке. Они любят порядок и основательность во всем. А еще они любят, чтобы их вовремя заводили и смазывали, они боятся падений, ударов, царапин. В былые годы отношение к часам было иным. Их берегли, они были отличительным признаком аристократа, почти как фамильный герб. Сейчас это просто вещь, по большей части даже бесполезное украшение, потерявшее свою ценность и значимость.
– Напрасно вы так…
– Напрасно? Ха, молодой человек, я повидал немало людей на своем веку, и ни один из них не носил часы для того, для чего они истинно нужны.
– И для чего же они нужны?
– Чтобы ценить время, каждый прожитый час, каждую секунду, каждое мгновение. Вот для чего!
Молодой человек грустно улыбнулся, опустив взгляд, постоял с минуту молча, а потом тихо сказал:
– Что ж, тогда вы встретили такого человека, кому часы нужны, чтобы ценить каждый прожитый миг. Сегодня мой доктор сказал, что у меня последняя стадия анемии, мне осталось жить совсем немного – полгода, может быть, год. И я хочу, чтобы это время не прошло напрасно, хочу знать, сколько я прожил и сколько еще осталось, чувствовать и ценить каждый прожитый миг.
Долго молчал седовласый антиквар, решаясь на что-то. Потом вытащил откуда-то из-под витрины деревянную резную шкатулку, благоговейно отомкнул ее крохотным ключом на серебряной цепочке и откинул крышку. Внутри на черном бархате тускло поблескивали старинные часы. Их стрелки были недвижимы.
– Это самые загадочные часы в моем магазине, – сказал старик. – Никто не может заставить их стрелки двигаться. Десятки часовщиков проверяли их механизм – он исправен, но стрелки недвижимы. Знаете, почему? Они ждут своего хозяина. У каждых часов – как и у людей – своя судьба, свой хозяин. И если человек достоин жить, часы отмерят ему долгую жизнь, вопреки всему. Не мы выбираем часы, часы выбирают нас, помните об этом, юноша… Примерьте их, может быть, они ждали именно вас? – и антиквар осторожно протянул парню часы.
Браслет защелкнулся на запястье словно сам собой. Холодный металл корпуса в один миг согрелся от тепла человеческого тела, раздался тихий щелчок, и стрелки медленно и плавно начали свой отсчет… Отсчет жизни своего нового хозяина…
* * *
…Разряд, еще… пульс… давление…
За стеклом реанимации мелькали белые халаты врачей, окруживших лежавшего на кушетке пациента. А здесь – в приемном покое – тихо рыдала его мама, сжимая в руках часы. Те самые старинные часы, купленные ее сыном год назад, в день, когда он узнал страшную правду своего будущего.
– Господи, за что? – шепчут ее губы. – Он никому не сделал зла, за что ты так с ним?! Господи…
Тихо щелкнули часы в руках женщины, с серебристым звоном их стрелки бешено закрутились назад – 365 оборотов… Она считала, в ужасе глядя на циферблат, не понимая, что происходит…
В приемный покой вошел доктор.
– Все в порядке… Ваш сын будет жить…
* * *
…У каждых часов – как и у людей – своя судьба, свой хозяин. И если человек достоин жить, часы отмерят ему долгую жизнь, вопреки всему. Не мы выбираем часы, часы выбирают нас, помните об этом… цените каждый прожитый миг…
Лучший день
– Не подсматривай! – мужчина ловко перехватил женскую руку на пути к повязке на лице.
– Почему? – удивилась девушка.
– Нечестно это.
– А куда мы идем?
– В лучший день в твоей жизни.
– Правда?
– Обещаю.
Тихо скрипнули плохо смазанные дверные петли. «Вот разгильдяи, опять, поди, сидели в шахматы играли и забыли дверь смазать!» – недовольно проворчал мужчина, помогая девушке перешагнуть порог. В лицо повеяло свежим весенним ветром.
– Уже пришли? Можно снимать ленту? – спросила девушка, поднося руки к лицу и снимая повязку.
– Да.
– О Боже, это и правда лучший день! – засмеялась незнакомка, прыгая по классикам, нарисованным на асфальте в парке.
– Нравится?
– Очень. Спасибо. Я так счастлива.
– Можно тебя сфотографировать? – спросил мужчина, доставая откуда-то фотокамеру.
– Конечно!
Девушка весело прыгала по классикам, позировала на скамейке и лакомилась мороженым, весело смеясь, а он, сделав несколько снимков, незаметно проскользнул в дверь, снова посетовав, что петли не смазаны как следует.
* * *
– Ну, что же… веди, – вздохнул старик, грузно опираясь на костыли.
– Позволите? – он показал незнакомцу черную шелковую ленту, чтобы завязать глаза.
– Ну, если таковы правила…
Они шли медленно. Старику было тяжело идти и он часто останавливался отдохнуть. Мужчина не возражал, отдавая дань старости. Вот и дверь. На сей раз петли не скрипнули. «Ага, – подумал Он, – хороший нагоняй получили в прошлый раз, помнят еще!» – и улыбнулся.
Кавказские горы и одинокий аул на крохотном плато. Стада овец.
– Я рад, что ты привел меня сюда, – тихо сказал старик, снимая с глаз повязку. – Здесь прошли мои лучшие дни.
Навстречу им спешила женщина, что-то приветственно крича на местном наречии. Старик помахал ей рукой, улыбаясь, поспешил навстречу. А Он снова достал фотокамеру, чтобы сделать пару снимков счастливой обнимающейся пары. А потом ушел, осторожно закрыв за собой дверь.
* * *
– А где мама? – растирая кулачками слезы, плакала девчушка лет шести.
– Не плачь, она скоро придет. Обещаю, – ответил мужчина.
– Хочу к маме… К ма-а-а-а-аме, – не унималась та.
– Пойдем, я отведу тебя к бабушке. Ты поиграешь
