репти, автоматически подражая выговору няни. —
С-свернис-сь в маленький клубок,
Придет черный злобный п-с-с,
И ухватит за хвос-сток.
Он ухватит за хвос-сток,
И утащит на вос-сток.
Дунет мёртвый ветерок,
Тяпнет черный аис-сток,
А с-свернешься ты в клубок,
С-спрячешь маленький хвос-сток,
Не заметит тебя пс-с,
Не ухватит аис-сток…
И мальчишка подобрал хвост под самое брюхо.
Няня пришла ближе к ночи, когда вечернюю дойку тли уже закончили и репти-хозяева собирались спать. По крайней мере приставучего отпрыска забрали.
— Что с-случилось? — едва глянув на Адди, спросила она.
Тот мигом вывалил все про робота, потащил её в кладовку, где ня едва могла развернуться, и показал своё бесполезное сокровище, уже частично разобранное. Он уже нашел как она открывалась — нужно было скинуть отвёртку ей в левое ухо и покрутить, чтобы голова распахнулась как кошелёк, и явила миру все свои микросхемы с нерабочим аккумулятором в купе.
— Здесь двойное питание, — быстро объяснял он. — Один аккумулятор в голове, второй в крестце, вот, гляди…
Он перевернул робота на живот, автоматически огладив рукой округлый и мягкий его женский зад.
— Нижний рабочий, лампочка контачит, видишь? Только верхний поменять бы, и сможем больше зарабатывать!
— Мы продадим её на запчас-сти, — внимательно выслушав, сказала она, — и возьмём верховых верблюдов.
Адди вздохнул так горестно, что ещё жальче себя стало. Хотя прекрасно знал, что она так скажет. Это было разумно и правильно, если разобраться. Только несправедливо.
— Что? — спросила ня.
— Няня, пожалуйста, — взмолился он, заглядывая в глаза глубокого янтарного цвета, — давай её оставим!
— У нас-с нет с-средств на починку…
Может, тупой она и не была, но скупердяйкой — однозначно. Няня очень любила голдеры и расставалась с ними крайне неохотно. Даже спала, положив кошель под голову.
— Твёрдо же? — удивлялся, бывало, он.
— Ус-спокаивает звон, — поясняла ня.
В гостевой у фермеров стоял диван, на котором ня не помещалась, поэтому фермеры настелили ей ковров прямо на полу. Поснимали все, что имелись в наличии. Адди спал один с тех самых пор, как перестал бояться ночной тьмы, постигнув простую истину: самыми страшными чудовищами в округе были они, пусть другие боятся Адама с его няней. Но этим вечером сам подлез под её большую руку и привычным образом прижался к холодному твёрдому боку. Ня удивилась, но прогнать его, разумеется, не смогла. Адди дождался, пока она обовьет хвостом и перетерпел первые мгновения омерзительного, в сущности, холода.
— Нянь?
— Что.
— Расскажи про пс-са.
Ня удивлённо и невесело клекотнула.
— С-с чего ты?
— Малого пугал, — пояснил Адди. — Ну и вспомнил, как мы вдвоём во всём мире были, ты и я. Ты всегда рассказывала, а я боялся. Напугай?
— Змея-Праматерь с-сражалась ис-спокон веков. С-сильный и с-смелый Враг у неё был, порожденье с-страха, он явился бездной бес-спрос-светной, желающий с-сожрать Праматерь
и прекратить с-созданье мира. Пес-сками творенья он прис-скакал, ис-синя-черный, и вонзил под с-сердце ос-стрые зубы. Только Праматерь ус-спела с-спрятать с-сердце в с-светило, обвила пс-са могучим хвос-стом, и с-сжала. Выкрутилс-ся ис-скусно Враг вс-сего живого и мёртвого и полетел к с-солнцу ненавис-стным Аис-стом. С-сердцем вс-спыхнула Праматерь, с-солнце с-собой закрыла, аис-ста с черным клювом ис-спепелила внутренним огнём. Но зас-светился пепел, в воды упал морс-ские, и на Змею из моря выс-скочил горящим прекрас-сным змеем в блес-стящей чешуе. Хитрый с-слуга порока обвил Праматерь и вбросил с-семя в её клоаку. Только одно яичко оплодотворило с-семя пс-са, но и того хватило, чтобы под небес-сами свился клубок из с-смердящих аис-стов, мангус-стов, хумус-сов и прочих с-созданий, получивших гнилую кровь. Бойся, отрок! С-светлой Праматери помощь получит лишь тот, кто одолеет пс-са в с-собственном с-сильном с-сердце, в хвос-ст его не пряча…
Она и дальше шептала, только он уже задремал.
— Адам, — вдруг сказала няня, бережно касаясь его лба.
— У?
— Ты так хочешь этого робота?
— Очень.
— Утром с-сходим у роботорговцу, с-спросим цену на аккумулятор.
Разумеется, он подскочил ни свет ни заря, ещё до того, как заработал подъёмник, прекрасно слышимый с фермы степняков, и со скрипом распахнулись ворота Пластиковой Копи. Вместе с Адди поднялось всё фермерское семейство, наскоро подкрепились остатками ужина, затем женщины принялись, как обычно, доить тлю, а старик запустил косилку и отправился косить ковыль — насекомые очень много ели. И только няня всё спала в норе, уже и солнце взошло, уже и первые путники выстроились в очередь — он в бинокль посмотрел, взял у фермера бинокль. Уже и сонные солдаты на воротах под ветряками стали, зевая, проверять чипы входящих и выпускать своих торговых на верховых верблюдах. Лишь когда караван, гружёный тёртым пластиком, растянулся по степи в розовеющую даль, няня вылезла из норы, кутаясь в верхнюю термуху, пока ещё вялая со сна, как с ней случалось часто.
Солдаты на воротах, все в кевларовых жилетах, стояли с ружьями и шокерами: двое людей, двое репти. Размеренно крутились, поглощая энергию ветра, два старых ветряка над их головами. Копи раззинули свою черную глотку и глотали путников. С утра народу было мало, макрочипы проверял репти, его людской сменщик записывал имена в журнал, остальные двое, в ожидании каравана, играли в лото в караульной будке. Грузы полагалось тщательно досматривать и проверять сканером.
Прямо перед ними с няней поймали безчипозного степняка, по виду жулика, а может и вовсе беглого каторжанина, с жалким, обкоцанным хвостом и в рваной термухе. Или того хуже — диверсанта от конкурентов.
— Цель? — спросил солдат-репти, с коротким, зелёным, серьёзно вздыбленным гребнем.
— Работа.
— Чип?
— Да потерял, братюнь…
— А ну пошёл вон…
— Братюнь, — лебезил степняк, — пустил бы, а?
— Давай греби на выход, шпион сраный. Следующий!
Ня потеснила бродягу и шагнула вперёд, протягивая руку с браслетом. Сканер послушно пискнул, показывая вымышленное имя и место рождения — Нагиня Огнегрива, Шахта Малые Руды. Адди знал, что её зовут иначе, но чипы Трехглазый Боб купил на чёрном рынке у знакомого дельца какие смог найти, и то ворчал, что всю кубышку вывернул. По няниному чипу ей стукнул полтинник, Адаму же были все заветные восемнадцать, его чип старик выменял на коробку рабочих лампочек.
— Цель? — спросил солдат, хотя видел Адди с няней уже не в первый раз.
— В технолавку, — пояснила ня. — Запчас-сти ищем. Он с-со мной.
— Братюнь…
— Катись к дьяволу,
