Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
Толпа любопытных рыночных зевак с разными рогами… Торговцы, выкрикивающие цену за удивительного «Спящего»… Кровожадный Варгх с удовольствием пожирающий почти родного сатира… Огромные, круторогие черти, охраняющие трясущихся от страха рабов… Кровь и куски минотавра, перепачкавшие камень рядом с троицей особых рабов… Все это создавало поистине адскую атмосферу, в которой смешались боль, страх, жара, любовь и жуткая какофония окружающего мира… Какофония звуков жаркого Ада, а руки «Спящего» продолжали работу.
Спустя пару бесконечных минут щедро сдобренных страдальческим воем Лизы, ребра малыша приняли изначальную форму, и он издал обычный крик маленького засранца, не испорченный никакими хрипами, однако склонившийся над ним юноша не останавливался, продолжая костоправить. Он вправил смещенные позвонки, выпрямил помятый череп, прошелся по каждому хрупкому пальчику и ощупал все внутренние органы, беспрестанно повторяя: «Прости меня… Прости… Я не хочу причинять тебе боль, но так надо… Так всегда надо, если хочешь выздороветь…», — светящиеся провалы глаз «Спящего» источали блестящие слезы, а кисти работали и работали, заставляя ребенка кричать уже нормальным младенческим голосом.
Лиза перестала выть и царапать горячую землю еще после первого, привычного ей вопля младенца, постепенно возвращаясь в чувство и понимая, что Дима лечит ее крошку, а не мучает, как она посчитала в безумной материнской истерике. Сейчас трясущаяся девушка видела, какие прямые ручки и ножки у любимой деточки, что головка ее малыша ровненькая и красивая, а пухлые губки трясутся от криков не боли, но голода и отсутствия матери.
Облитый адскими солнцами «Спящий» в последний раз провел темно-коричневыми руками по идеальному телу ребенка, проверив, все ли в порядке, а потом взял его и поднялся с колен, глядя слепящими глазницами на укутанного в золото «Анубиса», гордо выпрямившегося и будто ждущего это.
— Это скоро закончится! Я освобожу их! — своим, но в тоже время чужим, очень сильным голосом произнес обнаженный парень и, развернувшись, двинулся к Лизе, потащив за собой Лкетинга, Такеши и остальных узников, не могущих сопротивляться струящейся из него силе, как и огромный Варгх.
Подойдя к стоящей на коленях девушке, потоки слез, которой оставили множество грязных разводов на красивом лице, он осторожно вытянул руки с кричащим малышом, передавая его матери, которую будто сверлил исходящим изнутри светом. Несколько секунд юноша рассматривал Лизу, аккуратно, но жадно, по-матерински ухватившего любимого кроху, а затем погладил по немытой голове горячей пятерней.
— Все будет хорошо! — наполненный силой голос и уверенность осветили молодую мать, искренне поверившую в слова «Спящего», а сам он рухнул на землю, закатив серо-голубые глаза, и лишь звериная ловкость Лкетинга предотвратила его тяжелое падение на раскаленный камень дороги Рынка.
Обдумывал ли слова уникального раба «Анубис» или же нет, внешне по нему сказать невозможно, однако настроение демона-пса явно испортилось. Собакоголовый яростно развернулся, ослепив солнечными бликами вздрогнувших рабов, и произнес яростным тоном злобного пса.
— Продолжаем идти! И так задержались! А вы… — он обернулся и ткнул когтистым пальцем в Такеши с масаи, стоящих над закатившим глаза Димой. — Несите своего… — он замер, словно не мог подобрать элементарного слова, но все-таки нашелся, произнеся то, что вряд ли мог забыть секунду назад. — Друга и даже не пытайтесь тормозить остальных! Иначе получите плетей от Варгха! — огромный монстр далеко позади, так радостно взревел, услышав о возможности повеселиться, что из его рта вывалился волосатый кусок сатира, а Джумоук еще злобней оскалил собачью пасть и отвернулся.
Бесчувственные ноги тащились по горячей земле, а слабые, как никогда руки крепко удерживались и сильно болели в плечах из-за тела стремящегося вниз, но не падающего из-за все тех же рук. Последнее, что Дмитрий запомнил — это как собирались убить младенца Лизы, а затем пустота… Наверное, потерял сознание… Вот только почему? В голове был сумбур, но именно сейчас его точно несли на руках, ибо ему было с чем сравнивать подобные ощущения.
По юности, когда водка действовала сильней, чем крупная женская грудь, его частенько таскали на себе собутыльники, которых в свою очередь помогал таскать он. Эти несложные действия являлись ни к чему не обязывающей взаимовыручкой, а уже позже, когда организм с годами выработал сопротивление к стакану горькой, сии слабости полностью исчезли из его жизни.
Вот и сейчас он ощущал адскую жару, привычно разместившуюся на его плечах, слышал безумный шум Рынка, крики изуверов-торговцев, сотни шлепающих и цокающих ног, идущих рядом и в обратную сторону, но не желал открывать глаза.
Дима сразу же понял, кто тащит его, будто опустошенное тело, судя по тому, что левая половина свисала ниже правой. Это сто процентов — масаи, уж равномерное дыхание туземца он бы не спутал ни с чьим другим, и само собой Такеши, старающийся изо всех сил, но чувствовалось, что очень уставший, да и некому, кроме них его таскать.
«Сколько я пробыл без сознания? И почему вдруг потерял его? Солнечный удар? Нервное перенапряжение? Что со мной вообще было? И этот сон… Обрывки сна, складывающегося в целостную картину… Такую похожую на остальные и скорее всего являющуюся их частью… Про кого эта история? Неужели про меня и других таких же… Как бы хотелось собрать эту мозаику…», — бессильный, как никогда юноша осторожно распахнул тяжелые веки, дабы глаза привыкли к безжалостно бросившемуся в них солнцу.
Внизу скачуще проплывала серая дорога, выполненная из гладких плит, которые поколение за поколением топтались босыми ступнями земных рабов и широкими копытами адских жителей. Подняв моргающие глаза, мальчишка увидел привычную, но не слишком желанную, волосатую задницу сатира и высокохудожественные копыта Джумоука, слепящего золотом одежд, а вот второй карликовый черт отсутствовал, как и не слышалось его гнусавых воплей, в отличие от первого.
— Разойдись! Посторонись! Дорогу, господину Джумоуку! Дорогу! В сторону! Животных не трогать! Не трогать, я сказал! Дорогу! Посторонись! — вопли свинорылого демона привычно били по ушам, давно к ним привыкшим, тем более, что проходящие мимо вереницы людского скота сопровождались идентичными «песнями», а уж кошмарные крики людей, продающихся в виде еды, были гораздо хуже.
«Уволили, что ли второго горлопана за потерю ребенка? Правда в Аду, как мне кажется увольнение — это смерть… Но тогда и Варгха надо выгнать за чересчур сильное служебное рвение… Хреново своим хлыстом машет… Непрофессионально… Тренировок побольше надо… Создал, так сказать, аварийную ситуацию на дороге…», — приходящий в норму Дима вдохнул слишком много горячего воздуха и закашлялся пересохшим горлом, а раздающиеся при этом хрипы раздирали его, как наждак.
Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
