знаю, что ты действительно любишь меня.
Сжатое кольцо плоти дернулось, когда она заговорила хриплым шепотом:
- Я ненавижу тебя, ненавижу до глубины души.
- Но... но... страница твоего дневника!
- Колин заставил меня написать эту чушь, приставив пистолет к моей голове, ты, безмозглый мудак. Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я всегда ненавидела тебя. Единственная причина, по которой я когда-либо была добра к тебе, была в том, что ты делал за меня домашку.
- Ты... ты... ты еще передумаешь; ты испытываешь вполне понятный стресс. Говорю тебе, когда я пойду к Люциферу, он даст мне все, что я захочу. Я попрошу его вернуть тебе твое обычное лицо. Это будет чудесно. Наконец-то мы будем вместе.
Безымянная закатила глаза.
- Бедный ты болван.
- Я серьезно, Кэндис, - продолжал говорить Уолтер, - мы будем жить в большом дворце со слугами и всякой роскошью. Сатана вознаграждает верующих.
Ее губы снова дернулись.
-тСатана вознаграждает только себя через страдания других. Колин был верующий, и посмотри, что он получил в награду.
Она указала через переулок, где стояла большая карета, запряженная Гхор-гончими, причем клыкастая Гхор-гончая была больше самой большой лошади. Карета раскачивалась на рессорах над огромными колесами со спицами. Снаружи кареты выстроилась шеренга по меньшей мере из дюжины толстых, хорошо одетых Троллей, каждый из которых держал в своих коротких руках адские сны. А в дверях кареты стоял кто-то, кого Уолтер узнал.
Ее обнаженная красота была безупречна, черные волосы блестели, как масло. Это была Августина, бывший водитель лимузина Колина в живом мире. Здесь она выглядела так же, как и на земле: идеальная фигура "песочные часы", прямая грудь и сверкающая белая кожа, испещренная от лодыжек до горла черными перевернутыми крестами. Она брала деньги у Троллей, стоявших в очереди.
Она... сутенер, - понял Уолтер.
Затем дверца кареты открылась, и из нее вылез тучный Тролль, удовлетворенно ухмыляясь и подтягивая штаны.
- Видишь, Уолтер? - Сказала Безымянная. - Она сутенерша, а твой брат - шлюха.
Уолтер в ужасе наблюдал, как следующий Тролль вручил Августине пачку банкнот и забрался в карету, расстегивая штаны. Прежде чем дверца кареты снова закрылась, Уолтер успел мельком увидеть брата. Колин не превратился в Великого Герцога, как он ожидал. Его голова была выбрита, он был покрыт дегтем и перьями, за исключением ягодиц. Его запястья были прикованы к полу, и прямо сейчас Тролль склонил его над сиденьем кареты. Дверь захлопнулась. Уолтер отвернулся, когда Колин начал кричать.
Августина улыбнулась ему и изящно помахала рукой.
- Но это ничто по сравнению с тем, что ты получишь, - пробормотала Кэндис, пытаясь улыбнуться своим осьминожьим ртом. - И ты скоро его получишь.
Уолтеру показалось, что у него вырвали сердце.
- Пошли, Уолтер, - сказала Безымянная.
Уолтер направился обратно к главной улице. Августина продолжала махать ему вслед, Колин продолжал кричать, а Кэндис продолжала смеяться.
"Я самый большой сосунок в аду", - подумал Уолтер.
Голова Безымянной, казалось, что-то обдумывала, ее рот открылся в раздумье. Она казалась обеспокоенной.
- Уолтер, я знаю, что ты чувствителен, так что не принимай это слишком близко к сердцу, но...
- Но что? - спросил он, глядя вниз.
Все это время он нес ее под мышкой.
- Тебе нужен дезодорант получше. Подумай о моем положении. Я сейчас практически живу у тебя под мышкой.
Уолтер снова подумал о возможности сбросить ее в ближайший мусорный бак. Последнее, что ему сейчас нужно, это еще больше дерьма от других людей.
- Ну, уж извини, Безымянная. У меня здесь небольшой стресс, если ты не возражаешь. Я Эфириец, я живой миф в аду, и со всем этим я пришел к выводу, что у меня все равно нет сил. И я только что узнал, что девушка, которую я люблю, одна из проституток Сатаны, как и мой брат. У меня был плохой день.
- О, бедный Уолтер, у-у-у. Пожалейте бедного Уолтера. Бедный Уолтер переживает такой стресс. - Голова свирепо уставилась на него. - А как же я? У меня нет стресса? У меня не было плохого дня? Я отрубленная голова!
- Это не моя вина!
- Нет, ты ни в чем не виноват, Уолтер. Ты слишком напуган, чтобы рискнуть хоть чем-нибудь. Ты предпочитаешь ходить как в воду опущенный и хандрить. Хочешь знать, почему люди считают тебя чудиком, Уолтер? Потому что ты ведешь себя так. Ты позволяешь себе быть мишенью жестокости других людей, потому что сам об этом просишь. Ты недостаточно мужчина, чтобы изменить это. Ты сам себе ботаник, Уолтер, потому что сам себя таким сделал. Если тебе это не нравится, сделай что-нибудь.
По щекам Уолтера потекли слезы. Он схватил Безымянную за волосы и протянул ей, глядя на нее.
- Я не знаю, что делать.
- Я не могу сказать тебе, что делать. В твоей жизни должен наступить момент, когда ты сам примешь положительное решение. Здесь или в мире живых. Это время пришло. Расти. Перестань вести себя как слабак, в чем ты уверен.
- Пожалуйста, перестань быть злой со мной, - взмолился он. - Я больше не могу это терпеть.
- Тогда сделай что-нибудь. Собери в себе мужество.
- Что? Выкинуть тебя?
- Если хочешь.
- Но ты же мой друг! Ты только что так сказала! Ты тоже солгала?
- Нет, Уолтер, я никогда не смогу солгать тебе. И я твой друг. Я злю тебя, чтобы спровоцировать, потому что очень скоро тебе придется принять очень серьезное решение.
- Единственное решение, которое я должен принять, это покончить с собой здесь или вернуться в живой мир? Ты уже знаешь, но не скажешь мне.
Теперь Безымянная выглядела такой же обескураженной.
- Вот что я тебе скажу. Есть еще одно решение, которое ты должен принять в первую очередь.
- В чем дело? - У Уолтера закружилась голова. - Почему бы тебе не помочь мне?
- Именно это я и пытаюсь сделать. Ты плохо соображаешь. Я уже говорила тебе. Будь дедуктивным. Будь умным.
"Я умный", - подумал он, разозлившись. О чем она сейчас говорит?
- Что ты знаешь о своем нынешнем положении, Уолтер? - спросила затем голова. - Будь транзитивным, будь...
- Да, да, будь дедуктивным; я услышал с первого раза. - Уолтер пытался прояснить туман в его голове. Да, он знал, что умен - это было единственное, в чем он был уверен, - но он также
