летный шлем и взъерошила пальцами короткие светлые волосы, и он решил — инстинктивно и с ужасающей иррациональностью, которая всего год или два назад заставила бы его насмешливо фыркнуть, — что с ней все в порядке и что они, вероятно, прекрасно поладят. В конце концов, у нее были короткие светлые волосы, пистолет в наплечной кобуре, и она летала на энтомоптере. Это были три общие черты.
- Ты некромант, верно? - спросила она, и даже сквозь звук стихающих двигателей он различил характерные интонации голландского акцента.
В то время как многие немцы находят голландский акцент по своей сути смешным, юмор Кабала был сбалансирован по-другому: сильный у холерика и чуть менее сильный у меланхолика, что хорошо для флегматика, но сангвиник преодолевает финишную черту последним и в одиночку. Таким образом, как лингвист-практик, он не нашел в этом ничего примечательного, а тем более забавного. С другой стороны, это был человек, который сохранял невозмутимое выражение лица, в то время как медиум, утверждавший, что говорит на непонятном диалекте енохианского, мычал на него, как корова на теленка, в течение десяти минут.
- Я Иоганн Кабал, - сказал Кабал. - Меня определяет не моя профессия.
Она поджала губы.
- И эта профессия, которая не определяет тебя, это некромантия?
Кабал запоздало осознал, что его риторические способности, которые никогда не были его сильной стороной, еще больше притупились из-за болезни.
- Да, - ответил он, мудро сократив свои потери.
- Верно.
К этому моменту к ним присоединилась женщина из "Копперхеда". Кабал заметил, что она тоже носила пистолет в наплечной кобуре. Однако ее летный шлем скрывал каштановые волосы длиной до плеч, которым не нравилось убираться под кожу шлема. Она бросила перчатки в шлем, который держала в одной руке, и рассеянно провела пальцами по волосам, пытаясь разделить пряди и заставить их струиться, а не сидеть неподобающим образом холмиком на макушке. Там, где голландке было, по его прикидкам, где-то за двадцать, пилот "Копперхеда" выглядела на тридцать с небольшим и вела себя с уверенностью лидера. Даже если бы Кабал еще не опознал ее по самолету, ее поведение сделало бы свою работу не хуже.
- Это брат Хорста? - спросила она у Деа.
- Некромант, - подтвердила Деа, не отводя взгляда от Кабала. - Верно.
Некоторое время они оба молча смотрели на него пока ему стало неловко.
"Они меня? " подумал Кабал с растущим чувством обиды.
- Джинни! УБН! - сказал Хорст, присоединяясь к ним. Он улыбнулся, и они улыбнулись ему в ответ, выбросив Кабала из головы, как перезрелую пикшу.
"Так было всегда", подумал Кабал.
- Это мой младший брат Иоганн, - сказал он и неразумно потянулся взъерошить волосы Кабала, прежде чем вспомнил, почему это было бы неразумно, примерно так же, как неразумно было бы пощекотать дикого хоря под подбородком. - Он - мозг моей семьи.
- В то время как Хорст претендовал на несколько других органов, - сказал Кабал. - Я рад познакомиться с вами, мисс Монтгомери, Миссис Бум. - Он выглядел таким же довольным, как раввин, получивший в наследство свиноферму.
Однако они были предупреждены о его ледяном поведении и не обиделись, что, по его мнению, выбило его из колеи. Оскорблять при первом знакомстве было его сильной стороной, и он считал, что у него это получается лучше, чем обычно.
- Ты, должно быть, разбит после всего этого полета, - сказал Хорст. - Тебе нужен отдых?
- У нас все в порядке, - сказала Вирджиния. - Мы сели для дозаправки на французском аэродроме сразу за Ла-Маншем. Решили немного вздремнуть, пока была возможность. Теперь нас хватит на несколько часов.
- Я приготовил тебе кофе и бутерброды.
Хорст достал ситцевую хозяйственную сумку, украшенную цветочным узором, таким немилосердно твидовым, что Кабал был уверен, что только плохое освещение спасло его от слепоты, в частности от того, что он выцарапал себе глаза. Из глубин этого радиоактивно привлекательного вместилища, испускающего быстрые частицы в причудливом спектре, Хорст достал два пакета из жиронепроницаемой бумаги и два металлических цилиндра.
- Это сосуды дьюара, - ревниво сказал Кабал, - из моей лаборатории.
- Правда? Я думал, это термосы. Ну, неважно, я уверен, они подойдут не хуже.
Хорст передал их пилотам, которые с благодарностью приняли их.
- Вы бы не были так увлечены этим кофе, если бы знали, что было в этих сосудах раньше, - пробормотал Кабал, изо всех сил стараясь говорить достаточно громко, чтобы его услышали.
- Не обращай на него внимания. Я достала их прямо из коробок в шкафу.
- Неужели нет ничего святого? - пробормотал Кабал с той же громкостью, что и раньше.
- И на всякий случай я пропустил их через автоклав. Поверьте мне, они хирургически чистые.
- Вы использовали мой автоклав, - сказал Кабал, настолько возмущенный, что забыл пробормотать: "Для мытья посуды?"
- Да, - ответил Хорст. Он улыбнулся, ничуть не смутившись.
- С твоим братом очень весело, - сказала Деа, обращаясь к Хорсту, но глядя на Иоганна.
- Верно", - ответил Хорст, воплощение простодушия. - Хотя иногда он бывает в плохом настроении".
- Я вижу, мой брат уже внедрил тебя в свою комедийную труппу, - сказал Кабал. - Итак, если только ни у кого нет других проявлений бесшабашного юмора, которыми они хотят осчастливить это собрание, возможно, мы сможем поладить, тем скорее убьем Малефикаруса.
- Твой брат не ходит вокруг да около, не так ли, Хорст? - сказала Вирджиния, демонстрируя небольшой признак потепления к Кабалу посредством полуулыбки. - Называет лопату лопатой.
- Вообще-то, я называю это “своими именами”, - сказал Кабал.
Она посмотрела на него и приподняла бровь. Улыбка, однако, оставалась раздражающе единственной-вроде-как-там и единственной-вроде-как- нет.
Кабал подозрительно нахмурился.
- Ты флиртуешь со мной? - требовательно спросил он.
Хорст хлопнул в ладоши, напугав их всех.
- Верно! - сказал он с наигранным дружелюбием. - Давай соберем наши вещи, я смогу поселиться в своей роскошной каюте, и мы вернемся к спасению старого доброго мира. Не так ли? - Он улыбнулся им всем слегка отчаянной улыбкой. - Вернемся к старому доброму поезду? В наших старых добрых энтомоптерах?
- О! - воскликнула Ди. - Я забыла тебе сказать, Джинни. С поездом проблема.
Вирджиния и Хорст обменялись обеспокоенными взглядами, главной функцией которых, как показалось Кабалу, было заставить его почувствовать себя еще более нештатным.
- Механическая? - Спросила Вирджиния.
- С механиком. Бекки устала. Люди с подножками из товарного поезда, которые помогли ей отвести поезд от
