— Я уже все объяснила! — взорвалась Элва Кин, — Я вынуждена была на всю ночь оставить трубку не на рычаге, чтобы он не смог позвонить. Но гудок не давал мне спать. Я не спала ни капли! Так вот, я хочу, чтобы линию проверили, слышите меня? Хочу, чтобы вы остановили этот кошмар!
Глаза ее напоминали две твердые темные бусины. Трубка почти выскальзывала из дрожащих пальцев.
— Хорошо, мисс Элва, — успокоила телефонистка. — Сегодня я пошлю человека.
— Спасибо вам, дорогая, спасибо! — обрадовалась мисс Кин. — Вы мне позвоните, когда…
Голос ее вдруг прервался, так как в телефоне послышался щелчок.
— Линия занята, — объяснила она.
Щелканье прекратилось, и она продолжила:
— Повторяю: вы меня известите, когда узнаете, кто этот ужасный человек?
— Непременно, мисс Элва, непременно. А сегодня после обеда я пошлю монтера проверить вашу линию. Вы живете на Милл-лейн, дом 127, верно?
— Правильно, дорогая, — подтвердила мисс Кин со вздохом облегчения.
Звонков от загадочного мужчины не было все утро — и после обеда тоже. Напряжение стало спадать. Она поиграла в карты с сиделкой Филлипс, и удалось даже немного посмеяться. Приятно было знать, что телефонная компания сейчас этим занимается. Они скоро поймают этого ужасного человека и вернут ей душевное спокойствие.
Но когда пробило два часа, потом три, а монтера все еще не было в доме, мисс Кин снова начала беспокоиться.
— Что случилось с этой девушкой? — высказала она свое раздражение. — Она меня искренне заверяла, что монтер придет сегодня после обеда.
— Он придет, — успокоила ее сиделка Филлипс. — Наберитесь терпения.
Четыре часа — монтера нет. Мисс Кин уже не до карт, чтения и радиоприемника. То, что начало было спадать, стало вновь нарастать с каждой минутой, пока в пять часов не зазвонил телефон. Ее рука резко и решительно высунулась из расклешенного рукава халата и вцепилась, подобно когтистой лапе хищника, в трубку. «Если заговорит мужчина, — пронеслось в ее мозгу, — если он заговорит, то буду вопить, пока не остановится сердце».
Она поднесла трубку к уху.
— Алло?
— Мисс Элва, говорит мисс Финч.
Глаза ее закрылись, дыхание затрепетало.
— Да?
— По поводу тех звонков, которыми, как вы говорите, кто-то вас беспокоит.
— Да? — В голове отпечатались слова мисс Финч: «…звонков, которыми, как вы говорите, кто-то вас беспокоит».
— Мы посылали человека, чтобы разобраться с ними, — продолжила мисс Финч. — Вот у меня здесь его отчет.
Мисс Кин затаила дыхание.
— Да?
— Он не смог ничего найти.
Элва Кин молчала. Ее седая голова неподвижно лежала на подушке, трубка плопгно прижата к уху.
— Он говорит, что связывает эту… эту сложность с проводом, упавшим на землю на окраине города.
— Упавшим… проводом?
— Да, мисс Элва. — Не похоже, чтобы мисс Финч была довольна.
— Вы утверждаете, что я ничего не слышала?
Голос мисс Финч был тверд.
— Невозможно, чтобы кто-то звонил вам с того места.
— Говорю я вам: мне звонил мужчина!
Мисс Финч молчала, и пальцы мисс Кин судорожно сжали трубку.
— Там должен быть телефон, — настаивала она. — Ведь каким-то образом этот мужчина смог звонить мне.
— Мисс Элва, провод лежит на земле. — Она сделала паузу, — Завтра наша бригада повесит его на место, и вам не…
— Но он же как-то звонил мне!
— Мисс Элва, там никого нет.
— Там — где, где?
Телефонистка сказала:
— Мисс Элва, это кладбище.
В черной тишине своей спальни лежала незамужняя дама, калека, и ждала. Ее сиделка не захотела остаться на ночь; сиделка приласкала, пожурила ее и оставила без внимания.
Она ждала телефонного звонка.
Она могла бы отключить телефон, но не было желания. Она лежала, ожидая, ожидая, размышляя.
О молчании — об ушах, которые раньше не слышали и стремились услышать вновь. О бульканье и бормотании — первых неуклюжих попытках, сделанных тем, кто раньше не говорил — интересно, как долго? Об «Алло? Алло?» — первом приветствии, произнесенном тем, кто долго молчал. О «где ты?» О (вот что заставило ее лежать так неподвижно) щелчках в трубке и ее адресе, называемом телефонисткой. О…
Звонит телефон.
Пауза. Звонок. Шорох ночной рубашки в темноте.
Звонок прекратился.
Напряженное вслушивание.
И трубка, выскальзывающая из белых пальцев, неподвижно застывшие глаза, слабые, медленные удары сердца.
На улице — стрекочущая сверчками ночь.
В доме — слова, все еще звучащие в ее голове, придающие ужасное значение тяжелой, удушливой тишине.
— Алло, мисс Элва. Сейчас я приду.
d49d4de45b3b6a35e05e7c-text/javascript">(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
