статьями 196 и 197 УК РФ.
Если перечисленные документы отсутствуют, это сразу настораживает. Да, некоторые управляющие пренебрегают своими прямыми обязанностями, закрепленными в законе о банкротстве.
Такие управляющие, дабы оправдать свое бездействие, пытаются сослаться на то, что в деле о банкротстве не было процедуры наблюдения (речь идет про упрощенные процедуры, при которых сразу вводится конкурсное производство, минуя наблюдение). Получается, раз не было наблюдения, то и заключения готовить не нужно.
Это в корне неверная позиция, порочность которой несколько раз подтверждалась на уровне Верховного суда.
Добросовестный управляющий обязательно должен восполнить пробел, подготовив необходимые заключения, причем сделать это к собранию кредиторов, которое будет сразу после его назначения (в разумные сроки, конечно же).
Качество подготовленных документов многое говорит об управляющем. Если в отчете видна реальная работа: развернутый анализ, четкие выводы, проработанные рекомендации, – это говорит о том, что в процедуре работает реальный управляющий, у которого есть ясные цели на процедуру банкротства.
Если управляющий ограничивается только расчетом пары коэффициентов, а потом делает какие-то общие выводы, то либо перед вами дилетант, либо управляющий играет за должника, а подготовленные отчеты сделаны лишь для того, чтобы выполнить формальные требования закона.
Кроме того, формальные отчеты, лишенные конкретики, могут указывать, что управляющий халатно отнесся к своим обязанностям, доверив подготовку отчета компьютерной программе.
Да, у арбитражных управляющих есть специальный софт, причем рынок не монополистичен: на нем присутствует несколько разработчиков, которые соревнуются между собой.
В том числе на нем представлены программы, которые в автоматическом режиме на основе данных из открытых источников готовят заключения о финансовом состоянии должника, о наличии или отсутствии оснований для оспаривания сделок и о признаках преднамеренного или фиктивного банкротства.
Мы взялись за дело, когда процедура наблюдения уже давно закончилась, в реестр требований кредиторов были включены десятки миллионов рублей, а конкурсное производство шло своим чередом – медленно и бессмысленно.
Дело было пустым: ни активных кредиторов, ни имущества, ни явных перспектив. После первого изучения материалов стало ясно, что банкротство сделано специально для того, чтобы не платить нескольким кредиторам, в том числе и нашему доверителю.
Дело инициировала юридическая компания, которая оказывала услуги должнику. Эта же компания, пользуясь правами заявителя, утвердила своего арбитражного управляющего, рассчитывая на тихое завершение дела.
Как мы узнали об их связи? Все оказалось проще, чем можно было подумать.
Мы изучили базу арбитражных дел и обнаружили, что представители юридической компании-заявителя регулярно утверждали одного и того же управляющего в качестве основного лица в банкротных процедурах. Выглядело это так, будто они просто ставили своего человека.
Однако самое интересное началось, когда мы углубились в анализ. Выяснилось, что 80% реестра состояло из нарисованных кредиторов. Причем сделано это было настолько халтурно, что нам стало обидно за банкрота, потратившего деньги на профильных специалистов, которые, скорее всего, пообещали ему закрыть компанию с долгами без лишних хлопот.
В реестре среди прочих числились два кредитора: индивидуальный предприниматель – фотограф из африканской страны Ганы (я серьезно) – и компания-пустышка с одним сотрудником.
Якобы они оказали должнику услуги по настройке базы 1С на 20 млн руб. И это притом, что должник на момент «оказания услуг» уже фактически не вел деятельность, а такая сложная 1С ему была не нужна ни тогда, ни сейчас.
Было очевидно, что эти кредиторы – фикция. Но «все всё понимают» и «это доказано» – вещи совершенно разные. Того, что ситуации нелепы, недостаточно для признания сделок недействительными.
Более того, доверитель, будучи включенным в реестр, сам упустил сроки для подачи возражений. Как объяснила главный бухгалтер доверителя: «Я думала, что главное – заявиться в реестр, а дальше остается только ждать».
Это оставляло нам единственный путь для того, чтобы выгнать фиктивных кредиторов из реестра, – оспаривание сделок.
И тут в дело вступили главные документы банкротства: финансовый анализ и заключение о наличии оснований для оспаривания сделок. По странному стечению обстоятельств временный управляющий, утвержденный на этапе наблюдения, сделал все заключения на совесть.
Это был редкий случай: документы были детально проработаны. Он проанализировал сделки должника, указал на связанные компании и приложил документы по подозрительным операциям, включая необходимые нам договоры.
Почему так получилось?
Вероятно, управляющий был приглашенным специалистом, а не штатным сотрудником юридической компании, инициировавшей банкротство.
Он оценивал документы исключительно с точки зрения своей профессиональной задачи, не задумываясь о том, что эти бумаги могут быть использованы против должника. В свою очередь, юристы, которые играли за должника, видимо, пропустили этот момент, решив, что документы все равно никто читать не будет.
Между тем они стали для нас настоящим подарком. Мы не только оспорили сделки с нарисованными кредиторами, но и пошли дальше, подав заявления по другим сделкам, выявленным временным управляющим в финансовом анализе.
Что интересно, нам даже не пришлось долго ломать голову над аргументацией: большинство доводов было уже изложено в заключении о наличии оснований для оспаривания сделок. Как говорится, с грамотно оформленной бумажкой ты человек.
•
Эта история еще раз напомнила, что важность документов в банкротстве переоценить невозможно. А внимательность и готовность использовать даже казавшиеся мелочами документы способны превратить безнадежное дело в успешно решенное.
Качественно подготовленные финансовый анализ и заключения о наличии оснований для оспаривания сделок могут стать решающим инструментом в руках кредиторов.
Эти документы способны значительно облегчить процесс доказывания, так как официально зафиксированные факты из них воспринимаются судами с гораздо большей степенью доверия. Это особенно важно в делах о банкротстве, где каждая мелочь может иметь стратегическое значение.
Например, разделы финансового анализа вроде «Контролирующие должника лица» или «Анализ возможности безубыточной деятельности должника» предоставляют практически неограниченные возможности для арбитражного управляющего, который понимает, как эффективно использовать эти сведения для достижения главной цели конкурсного производства – соразмерного удовлетворения требований кредиторов.
Разумеется, это не означает, что в такие документы можно включать любые неподтвержденные или недостоверные сведения ради привлечения как можно большего числа лиц к ответственности.
Главная ценность финансового анализа – его объективность и соответствие фактическим обстоятельствам дела. Судья охотнее доверяет не новым доводам, а данным, которые уже были установлены ранее в рамках официального документа. А заключение о финансовом состоянии должника, несомненно, является таким документом.
Истории, связанные с использованием финансового анализа, редко попадают в разряд захватывающих сюжетов. Но за сухими страницами этих формальных документов порой разворачиваются настоящие битвы, которые в итоге определяют исход дела.
Очень часто для ответчика становится неприятным открытием, что большая
