сообщение в ЕФРСБ или реестр требований кредиторов, приложенный к собранию, подписан не на каждой странице. Кажется, мелочи, но два таких «формальных» нарушения в течение года – и управляющий может быть дисквалифицирован.
Нет, я не утверждаю, что за два любых нарушения сразу наступает дисквалификация. Все-таки Росреестр и суды не такие суровые, какими их рисует профессиональное сообщество. Всегда можно попробовать прекратить дело за малозначительностью правонарушения[28], но есть и другая проблема.
Суды, рассматривая дела по ч. 3.1. статьи 14.13. КоАП, связаны двумя крайностями: либо отрубить руку (дисквалификация), либо погрозить пальчиком (прекращение дела за малозначительностью). Других вариантов наказания нет. Именно это делает угрозу дисквалификации особенно острой.
Особенность жалобы в Росреестр также заключается в том, что подать ее может любое лицо, даже анонимно. История знает примеры, когда заявления подписывались вымышленными именами, вплоть до «И. В. Сталин». Если что, это реальная история, почитайте по ссылке.
Кстати, когда я столкнулся с противодействием в одной из процедур банкротства, в которой я был утвержден в качестве управляющего (да, специалисты по взысканию долгов сами могут выступать арбитражными управляющими), на меня жаловался студент 3-го курса, который проходил стажировку в юридической компании, сопровождавшей должника. Конечно же, никаких прав этого жалобщика я не нарушал.
Жалобы в Росреестр неприятны не только тем, что создают риск для управляющего, но и тем, что при их рассмотрении невозможно взыскание расходов на юристов с инициатора жалобы, если она окажется необоснованной.
Это открывает широкое поле для злоупотреблений, в рамках которого управляющие становятся мишенью для недобросовестных конкурентов или сторонних злоумышленников.
Жалоба в Росреестр – это мощное, но двустороннее оружие. Для кредитора это шанс воздействовать на недобросовестного управляющего или зафиксировать его нарушения. Для управляющего это угроза профессиональной дисквалификации даже за формальные ошибки.
Этот инструмент нужно использовать осмотрительно, понимая его последствия не только для управляющего, но и для общего климата в процедуре банкротства, а также с оглядкой на то, что последствия для управляющего проявятся не только в текущем деле о банкротстве, но и в других делах.
7. Обращаемся в правоохранительные органы
Когда речь заходит о привлечении правоохранительных органов к делу о банкротстве, важно помнить: это крайняя мера, которая должна использоваться только в исключительных случаях.
Все идеи, изложенные в разделе «Про взыскание долгов с помощью полиции», применимы и здесь, а главная мысль там проста: не стоит решать финансовые вопросы с помощью уголовной юстиции.
Если у вас есть претензии к арбитражному управляющему, то, прежде чем подавать заявление в полицию, тщательно проанализируйте ситуацию.
Убедитесь, что его действия точно подпадают под статьи Уголовного кодекса. Например, для применения специальных банкротных статей – 195, 196 или 197 УК РФ – требуется доказать, что причиненный ущерб превышает 3,5 млн руб.
А для более народных статей, таких как 159 УК РФ (мошенничество) или 160 УК РФ (присвоение или растрата), крупным ущербом считается сумма от 250 000 руб.
Но, даже если у вас есть все доказательства, взвесьте за и против. Уголовное дело – это не просто инструмент, а тяжелая артиллерия, которая может разрушить не только карьеру управляющего, но и любые мосты для дальнейшего взаимодействия с ним.
Поэтому я рекомендую подавать заявление в полицию только тогда, когда вы полностью уверены в двух вещах:
● Управляющий действительно виновен
У вас есть доказательства, подтверждающие его преступные действия, а ущерб очевиден и зафиксирован.
● Вы никогда больше не будете с ним взаимодействовать
Если это не так, есть риск, что уголовный процесс ухудшит ваше положение и создаст дополнительные трудности в процедуре банкротства.
Заявление в полицию – это крайняя мера, которая не только требует серьезных доказательств, но и может повлиять на всю процедуру банкротства. Оно способно затянуть процесс, спровоцировать конфликт с другими кредиторами или создать репутационные риски.
Поэтому, если вы сомневаетесь, что действия управляющего подпадают под уголовное наказание, или не готовы к возможным последствиям, лучше рассмотреть другие методы воздействия. Пожаловаться в СРО, Росреестр или суд – гораздо более конструктивные шаги, если ваша цель – взыскание денег, а не наказание управляющего.
Очень важно, чтобы методы воздействия на управляющего были соразмерны его действиям или бездействию. Не менее важно всегда действовать в правовом поле. Правила, равно как и профессиональную этику, придумали не просто так.
А теперь расскажу, как в ходе одного из дел я подвергся всем методам воздействия, описанным в этой главе, – от переговоров до угрозы уголовного преследования.
После того дела я убедился, что со мной работают по-настоящему преданные своему делу, стойкие и отважные люди, на которых можно положиться.
В юридической компании существует множество путей для получения новых проектов: реклама, рекомендации старых клиентов, холодные обзвоны, рассылка или дополнительные заказы от текущих клиентов. Каждый выбирает подходящий способ в зависимости от бюджета и предпочтений.
Однако арбитражные управляющие имеют дополнительный канал – утверждение на процедуры, которые предлагает саморегулируемая организация, где каждый арбитражный управляющий обязан состоять.
В нашей СРО механизм выглядит так: периодически делаются рассылки с перечнем процедур, в которых требуется арбитражный управляющий, и любой управляющий, входящий в нашу СРО, может дать свое согласие.
Так произошло и в данном случае. Очередная рассылка попала в руки наших аналитиков, которые сразу обратили внимание на интересную процедуру: должник входил в группу компаний, разрабатывающую программное обеспечение для государственных нужд.
Участниками этой компании были другие фирмы, которые подавали устойчивые признаки жизни. Кроме того, бухгалтерская отчетность должника показывала внушительные активы – впрочем, это было несущественно, так как все активы составляли дебиторская задолженность и запасы.
Интерес подогревала информация из открытых источников: бенефициар компании был обеспеченным и довольно известным человеком. Размер долга превышал 100 млн руб., что означало существенное процентное вознаграждение в случае успешного взыскания.
Были, конечно, и минусы. В реестре требований кредиторов значился только один кредитор – ФНС, – а такие кредиторы, как правило, чрезмерно активны. Также мы понимали, что состоятельные бенефициары, скорее всего, будут обороняться.
Тем не менее плюсы перевесили, и я был утвержден в качестве конкурсного управляющего.
Начав работу, мы столкнулись с проблемами, оставленными предыдущим управляющим. Процедура конкурсного производства длилась уже несколько месяцев, но в ней не было сделано ни-че-го. Это осложняло задачу, так как утекало ценное время.
На назначенном мной собрании кредиторов представитель ФНС рассказал о подозрительной сделке: должник незадолго до банкротства перевел право требования к очень крупной корпорации на связанное с должником лицо.
Дополнительно изучив ситуацию, мы подали заявление об оспаривании
