Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 206
Остается только удивляться, что в таком оглушительном шуме Аш расслышал скрип отворяющейся двери в своей маленькой конторе. Но он слишком долго жил в постоянной опасности и привык обращать внимание даже на самые тихие звуки, а потому круто повернулся – и увидел на пороге не кого иного, как бывшего рисалдар-майора Накшбанд-хана.
Насколько он знал, сирдар никогда прежде не наведывался в дом мунши, однако Аша поразила не неожиданность его появления, а тот факт, что он был в изорванной, испачканной пылью одежде, босиком и дышал тяжело, словно после быстрого бега.
– В чем дело? – резко спросил Аш. – Почему вы здесь?
Сирдар вошел, закрыл за собой дверь и, бессильно привалившись к ней, отрывисто проговорил:
– Я услышал, что Ардальский полк взбунтовался и напал на генерала Дауд-шаха и что они осадили дворец в надежде вытребовать деньги у эмира. Зная, что у эмира нет средств, я помчался сюда, чтобы предупредить Каваньяри-сахиба и молодого командира-сахиба остерегаться ардальцев и не впускать сегодня никого из них на территорию миссии. Но я опоздал… А когда я последовал за этими мятежными псами и попытался их образумить, они накинулись на меня, обзывая предателем, шпионом и прихвостнем фаранги. Я еле унес от них ноги, но потом побежал к вам – предупредить, чтобы вы не выходили из этой комнаты, пока гур-бур не уляжется, поскольку слишком многие здесь знают, что вы гостите в моем доме, и половина Кабула знает, что я отставной офицер разведчиков, на которых сейчас совершается нападение. По этой причине я не решусь вернуться домой, пока беспорядки не закончатся. Меня запросто могут растерзать на городских улицах, а посему я собираюсь укрыться у одного моего друга, живущего в Бала-Хиссаре, неподалеку отсюда, и вернусь домой позже, когда опасность минует, а это, возможно, случится только после наступления темноты. Вы тоже оставайтесь здесь до вечера и не высовывайтесь на улицу, покуда… Аллах милосердный! Что это?
Это был выстрел карабина, и Накшбанд-хан подбежал к Ашу.
Стоя плечом к плечу у окна, они напряженно наблюдали за столпотворением во дворе резиденции, где разведчики, теснимые превосходящими силами противника, отступали перед тулварами и ножами вопящей толпы, отражая удары обнаженными саблями. Но было очевидно, что выстрел имел не одно только последствие.
Помимо того факта, что выпущенная в гущу потасовки пуля, несомненно, убила или ранила нескольких афганцев, выстрел, оглушительно прозвучавший в замкнутом пространстве, живо напомнил нападающим, что тулвары бессильны против огнестрельного оружия. Убедительным подтверждением этой мысли послужили три последующих выстрела, и двор словно по волшебству опустел. Но Аш и сирдар, глядя на бросившихся прочь мятежников, ясно понимали, что видят не обратившийся в бегство сброд, а разгневанных мужчин, бегущих за своими мушкетами и винтовками. – и что они скоро вернутся.
– Да будет Аллах милосерден к ним, – прошептал сирдар. – Все кончено… – А потом резко спросил: – Вы куда?
– Во дворец, – отрывисто ответил Аш. – Надо сказать эмиру…
Сирдар схватил его за руку и дернул назад.
– Верно. Только вам нельзя выходить на улицу. Сейчас нельзя. На вас нападут, как напали на меня, и вас они убьют. Кроме того, Каваньяри-сахиб немедленно отправит записку, если еще не сделал этого. Вы ничем не можете помочь.
– Я могу спуститься и сражаться с ними. Они будут подчиняться моим приказам, поскольку знают меня. Это мои солдаты, это мой корпус, и, если эмир не пришлет подмогу, у них не останется ни шанса. Они погибнут, как крысы в ловушке…
– И вы с ними! – рявкнул Накшбанд-хан, вцепившись в него.
– Это лучше, чем стоять здесь и смотреть, как они умирают. Уберите руки, сирдар-сахиб. Отпустите меня.
– А как же ваша жена? – яростно осведомился сирдар. – О ней вы подумали? Что станет с ней, коли вы погибнете?
«Джули…» – в ужасе подумал Аш, внезапно застыв на месте.
Он действительно напрочь забыл о ней. Невероятно, но за всей сумятицей и паникой последнего получаса он ни разу не вспомнил о жене. Всецело поглощенный мыслями об Уолли и разведчиках, об угрожающей им страшной опасности, он не думал ни о ком другом. Даже об Анджули…
– У нее здесь нет родни, и она в чужой стране, – сурово промолвил сирдар, радуясь, что нашел довод, возымевший действие на Аша. – Но если вы погибнете и ваша жена, овдовев, пожелает вернуться на родину, ей будет трудно сделать это и еще труднее будет остаться здесь, среди чужаков. Вы позаботились о ее будущем? Вы подумали о…
Аш вырвал руку и, отвернувшись от двери, резко проговорил:
– Нет, я слишком много и слишком долго думал о своих друзьях и своем полке – и недостаточно о ней. Но я солдат, сирдар-сахиб. А она жена солдата и внучка солдата. Она не пожелает, чтобы я поставил свою любовь к ней выше своего долга перед полком. В этом я уверен, ибо ее отец был раджпутом. Если… если я не вернусь, передайте ей эти мои слова… и скажите, что вы, Гул Баз и разведчики позаботитесь о ней и оградите от беды.
– Я так и сделаю, – сказал сирдар, бочком подбираясь к двери.
В следующий миг, прежде чем Аш успел среагировать, он рывком открыл дверь, юркнул в нее и с грохотом захлопнул за собой. Большой железный ключ торчал в скважине снаружи, и Аш, круто разворачиваясь и бросаясь к двери, услышал, как он повернулся в замке.
Он оказался в ловушке, и он понимал это. Дверь очень прочная, ее не выломать, а окно забрано толстыми железными прутьями, которые не погнуть. Тем не менее он яростно подергал за массивную щеколду и крикнул Накшбанд-хану, чтобы тот выпустил его. Но в ответ раздался лишь скрежет извлекаемого из замка ключа, а потом голос сирдара тихо проговорил в скважину:
– Так будет лучше, сахиб. Сейчас я пойду в дом к Вали Мухаммеду, где буду в безопасности. Это совсем рядом, в двух шагах, так что я доберусь туда задолго до возвращения этих шайтанов, а когда все успокоится, я вернусь и выпущу вас.
– А как же разведчики? – в бешенстве спросил Аш. – Сколько из них, по-вашему, останется в живых к тому времени?
– Это во власти Божьей, – еле слышно ответил сирдар, – а милосердие Аллаха безгранично, безмерно и беспредельно.
Аш перестал штурмовать дверь и принялся умолять, но ответа не последовало, и вскоре он понял, что Накшбанд-хан ушел, забрав с собой ключ.
Комната представляла собой вытянутый прямоугольник с дверью в одном конце и окном в другой. Само здание, как и соседние с ним, разительно отличалось от хлипких домов резиденции, поскольку было построено гораздо раньше и в прошлом было частью внутренних укреплений. Прочные наружные стены имели значительную толщину, а оконные рамы были изготовлены из каменных блоков и снабжены железными прутьями, глубоко заделанными в камень еще до установки рам в проемы. Будь у Аша напильник, возможно, после нескольких часов напряженного труда он сумел бы перепилить и вынуть два прута (одного было бы недостаточно), но напильника в конторе не было, а исследование дверного замка показало, что ничем, кроме крупного заряда пороха, его не выбить – он был такого образца, какой в Европе можно встретить только в редких средневековых темницах: язык замка представлял собой длинный железный стержень, который при повороте ключа выдвигался в глубокое железное гнездо, вставленное в каменный косяк. Пистолет делу не помог бы: замок слишком прочен и слишком прост для этого, и пуля может лишь повредить его так, что Накшбанд-хан по возвращении не сумеет отпереть дверь ключом…
Ознакомительная версия. Доступно 31 страниц из 206
