Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
Его уязвили ее слова.
— Я даю тебе три дня. Затем или ты на коленях попросишь моей руки, или готовься к разоблачению.
Поднявшись на цыпочки, Джулия попыталась поцеловать его в щеку. Дариус отшатнулся. Усмехнувшись, она направилась к двери.
— Хорошенько все обдумай, — обернувшись, посоветовала она. — Ты нуждаешься во мне гораздо больше, чем тебе кажется.
Осыпая ее проклятиями, Дариус отчаянно пытался успокоиться.
Он уверял себя, что угрозы Джулии не осуществятся: через несколько дней его ждет смерть. Впрочем, мысль эта не утешала его. Внезапно Дариуса охватило безумное желание увидеть Серафину, ее искреннюю улыбку, невинные фиалковые глаза. Все его тело ныло от мучительной тоски по принцессе. Ему казалось, что душа его кровоточит…
Подавляя эту муку, Дариус подошел к постели, вытащил из-под нее длинный черный футляр, собрал остальное оружие и уложил все это в кожаный саквояж.
После маски из лечебной глины на лицо, ванны из пяти галлонов молока, омовения теплой ароматной водой Серафина улеглась на диване в своей гостиной. Одна горничная начала полировать ногти на пальцах ее ног, а другая — подрезать кончики ее волос.
Принцессе казалось, что она — изысканное блюдо, которое старательно готовят к столу голодного великана.
Служанка покончила с ногтями. Вторая, занимавшаяся прической, принесла бриллиантовую тиару и осторожно возложила ей на голову. Велев другой служанке поднести зеркало, куаферша объяснила принцессе, какие варианты прически можно создать по ее выбору. Она то собирала локоны, то приглаживала их, то заплетала, то зачесывала наверх.
— Распустите мне волосы, — сказала Серафина.
— Распустить? Но ведь вам предстоит быть на балу! Все сочтут вас дикаркой!
Серафина бросила ей в зеркало презрительный взгляд.
— Пожалуйста, расчешите, и только.
Дариус любил, когда ее волосы были распущены.
— Но вырез вашего платья… требует зачесанных наверх локонов!
— Значит, я надену другое платье.
— Но тогда никто не увидит вашей шеи! У вас лебединая шея!
Принцесса тяжело вздохнула. В этот момент в дверь постучали. Серафина подала знак горничной. Девушка открыла дверь.
— Для ее высочества, — объявил с поклоном ливрейный лакей.
— Спасибо, — отозвалась горничная. Она вернулась к Серафине и подала ей маленькую бархатную коробочку.
Принцесса с интересом открыла ее, но едва заглянула внутрь, как сердце ее упало. В мягком гнездышке сверкало ее кольцо с огромным бриллиантом… знак помолвки с князем Туриновым. Оно было безупречно починено. Серафина невозмутимо взяла перстень и надела его.
— Еще вина, ваше высочество? — спросила горничная, поднося ей бокал на подносе.
— Да, пожалуйста. — Серафина осушила бокал почти до дна.
Ровно в восемь часов она в последний раз окинула взглядом свое отражение в зеркале.
«Неужели эта куколка в розовом платье действительно я?» Серафина задумалась. Она чувствовала себя растерянной и душевно усталой, а вот девушка в зеркале выглядела королевной из сказки, свежей и невинной Смоляные локоны, приподнятые бриллиантовой тиарой над бледным нежным личиком, водопадом спадали на спину. Шелковое платье было перетянуто темно-розовым кушаком. Ткань его была почти белой, с перламутрово-розоватым отливом морской раковины. Длинные белые перчатки закрывали руки и предплечья, доходя до крохотных, буфами, рукавчиков.
«Смех да и только! — подумала Серафина с тоской. — Но именно за эту куклу готов платить Анатоль».
Осушив еще один бокал вина, принцесса вышла из комнаты в сопровождении Эль и еще нескольких своих фрейлин. Они следовали за ней, отставая на шаг.
К тому времени как дворцовый управитель в королевской ливрее и напудренном парике ударил золоченым посохом в мраморный пол, объявляя о появлении принцессы тысяче гостей, собравшихся в огромной сверкающей огнями бальной зале, на Серафину снизошел блаженный покой. Она выпила так много, что не думала о будущем, но не столько, чтобы это бросалось в глаза. Под звуки фанфар принцесса под руку с отцом прошествовала вниз по Длинной беломраморной лестнице. Глухой рокот толпы и веселые мелодии оркестрового дивертисмента звучали вокруг, когда гордый король провел дочь под светом великолепных люстр к возвышению, где сидела Аллегра. Анатоль уже был там и при появлении Серафины встал.
Теперь он ожидал ее, стоя с заложенными за спину руками, прямой, как на посту. Всей своей позой князь как бы утверждал: «Здесь никто не пройдет!»
Спаситель Асенсьона был в парадном мундире. Его темно-синий с черным поясом сюртук украшали ордена и медали, а через грудь струилась золотая перевязь. Золотые же эполеты сверкали на массивных плечах, а парадная шпага на боку слепила глаза блеском драгоценных камней. Свои длинные золотистые волосы князь стянул в косичку.
Гости заинтересованно наблюдали, как король вел принцессу по ступеням наверх. Там ее ждал жених. Два взгляда встретились с одинаковой враждебностью: холодная похоть блеснула в глазах Анатоля, глаза Серафины ответили ему ненавистью.
Она заметила припудренный синяк на левой скуле князя и легкую отечность под глазом — следы его драки с Дариусом. Анатоль перехватил взгляд принцессы, и его сапфировые глаза прищурились. Она еле сдержала злорадную усмешку.
Под взглядами разодетой толпы гостей Серафина склонилась перед Анатолем в глубоком картинном реверансе. Он ответил поклоном и предложил ей правую руку. Левая была по обычаю заложена за спину. Отвернувшись от отца, Серафина положила затянутые в перчатку пальчики на руку завоевателя и позволила ему подвести себя к креслу. Рядом с ней опустился в такое же кресло Анатоль.
Весь вечер он обращался с ней с изысканной любезностью, потому что неподалеку все время находились ее родители. Поистине князь был само обаяние: он очаровал премьер-министра, королеву, генералов, с которыми обменивался военными историями. Он даже галантно взял на себя вину за ссору с Дариусом.
В иные моменты Серафине хотелось закричать и разметать все изысканные благоуханные букеты, украшавшие возвышение, но она продолжала сидеть неподвижно, как фарфоровая кукла, со сложенными на коленях руками и застывшей на губах легкой улыбкой, от которой сводило скулы и ныли щеки.
К этому предназначила ее судьба… Серафина твердила это себе вновь и вновь. Чего бы это ей ни стоило, она защитит отца и Рафаэля, не позволит им потерять трон. Она спасет свой народ от войны. Несчастные русские рекруты Анатоля умрут на поле боя вместо подданных Асенсьона. Справедливо ли это?
Принцесса смотрела на знаменитого героя войны с острой неприязнью. «Никто не подозревает, каков он на самом деле», — думала она. Защищенная от него многолюдьем, Серафина не испытывала страха и внутренне забавлялась притворной любезностью Анатоля.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
