Она удивленно уставилась на него, потом рассмеялась:
— Стивен, мой дорогой муж, пожалуй, ничто так убедительно не показывает разницу в нашем общественном положении, как эти твои слова. Среди людей, меня окружавших, никому даже и в голову не могло прийти задать подобный вопрос. Всякая пара, естественно, живет в одной комнате, делит одну постель. Это, вероятно, помогает быстро улаживать ссоры. — Она зачесала его волосы назад, открыв лоб. На язык рвались слова любви. — Ты всегда будешь желанным гостем в моей постели. Более того, я буду чувствовать себя обиженной, если ты будешь спать отдельно. Он пристально взглянул на нее.
— Стало быть, я могу заключить, что твой ответ — да.
— Конечно. — Она облизнула губы. — День был такой долгий и утомительный, может, нам обойтись без ужина? Сразу лечь в постель?
— Нет. — Он отодвинулся и крепко сжал ее руку. — В первый раз все произошло слишком быстро. Но сегодня мы должны в полной мере вкусить радость ожидания.
Слишком долгое ожидание могло превратить ее в пантеpy. Но он прав. Никакой необходимости спешить нет, — зато есть много причин, чтобы терпеливо дожидаться своего времени.
— Ты говоришь вполне разумно, хотя сейчас я, пожалуй, не склонна рассуждать разумно. — Она наклонила голову. — У меня есть одно предложение. Покажи мне дом, пока будет готовиться ужин. После этого мы можем спокойно поужинать в одной из комнат.
— Отличная мысль. — Он поцеловал кончики ее пальцев и предложил ей руку. И заговорил тоном хорошо вышколенного дворецкого: — Это, дорогая герцогиня, главный холл, или зал.
Предполагается, что самая старая часть дома была сооружена в начале пятнадцатого века. Пожалуйста, обратите внимание на великолепные лепные украшения.
Она рассмеялась, думая, что он обладает несомненным талантом комического актера.
— Они в самом деле великолепны, ваша светлость, — сказала она тоном восхищенного посетителя. — Но не кажется ли вам, что совокупляющиеся херувимы выглядят на потолке зала не слишком пристойно?
— Они отнюдь не совокупляются, мадам. Их соединяют чисто дружеские отношения. Они очень дружны. — Он провел ее по первому этажу, показывая все, что заслуживало внимания, и вызывая ее смех своими комичными комментариями.
Как и во всех полудеревянных-полукаменных домах, полы здесь были шаткие, окна скошены, во всем доме не было, казалось, ни одной прямой линии. И это ей нравилось. Ей также нравились как бы случайные соприкосновения, которые постепенно разжигали огонь в их крови.
Когда они стали подниматься по лестнице, она спросила:
— Как часто ты здесь бываешь?
— Ну, может быть, раз в год. Когда приезжаю по делам. И обычно провожу здесь несколько дней. — Он печально улыбнулся. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Конечно, жаль, что дом все время стоит пустой.
Она удивленно вскинула голову:
— Разве у тебя нет каких-нибудь бедных кузенов, которые нуждаются в жилище?
— Есть. Но все они предпочитают жить на юге. Ближе к цивилизации. Один из кузенов живет в норфолкском поместье, куда я отправил Элли Уорден и ее сына. — Он насмешливо улыбнулся. — Что бы я ни говорил, кузен Куинтус и его жена непременно решат, что ребенок — мой, а стало быть, за ним будут хорошо приглядывать.
— Я рада за Элли и ребенка, хотя их появление у тебя в поместье и может повредить твоей репутации.
Когда он ввел ее в освещенный лампами, неправильной формы холл, она прижала к себе его руку. Она много мечтала о своем доме, но даже в мечтах не представляла такого великолепия. Может быть, какой-нибудь кузен все же оценит его.
Когда они прошли холл, он сказал:
— Комната хозяина — слева, комната хозяйки — справа. Между ними находится гардеробная и дверь, соединяющая обе комнаты. — Он открыл дверь справа.
Едва она вошла, у нее словно оборвалось дыхание. В левом конце большой комнаты стояла массивная, под красивым пологом кропать, справа находился диван, удобные кресла и другая мебель. Здесь можно было посидеть, отдохнуть. Но что больше всего поразило ее — так это обилие роз. На столиках по всей комнате были расставлены вазы с красными, розовыми и белыми цветами, ярко сверкающими в отблесках камина. Воздух был напоен опьяняющим ароматом.
Она удивленно притронулась к алой розе.
— Стивен, это просто поразительно. Как ты сумел так украсить спальню?
— Полагаю, у меня есть дар декоратора. — Он поцеловал ее в необыкновенно чувствительное место, там, где шея переходит в плечо. — Идея родилась как бы сама собой. Розы для моей безупречной Розы.
Сглотнув, она понадеялась, что он никогда не узнает, насколько неприменим к ней эпитет «безупречная».
— Цветы необыкновенно хороши. Но они так недолговечны.
— Может быть, именно поэтому они так и хороши, — спокойно отозвался он.
На какой-то миг их взгляды встретились. Даже в эту их первую брачную ночь невозможно было уйти от мысли о бренности всего сущего. Но пока ее муж жив, решила Розалинда, они постараются насладиться каждым мигом радости, который подарит им быстролетящее время.
Стивен отхлебнул вина из кубка, не сводя глаз с Розалинды, которая сидела с противоположной стороны круглого столика. Она свободно распустила волосы, и теперь при каждом движении ее головы их пышная волна играла темно-золотыми и янтарными переливами. Ее предложение поужинать в спальне оказалось очень удачным: здесь царила интимная обстановка, которую никак не удалось бы создать в большой столовой.
Все с этой комнате с пылающим камином, казалось, дышало предвкушением. Сознание того, что их ожидает после ужина, придавало особый вкус каждому съеденному куску еды, выпитому глотку вина.
Стивен ощущал странное раздвоение. С одной стороны, он хотел Розалинду, хотел яростно, неистово. Мечтал ласкать ее до полного удовлетворения, проспать остаток ночи в ее объятиях, затем проснуться и начать все сызнова.
С другой стороны, он чувствовал себя как неопытный, совсем еще зеленый юнец. Перед первой своей женитьбой Стивен вел обычный для богатого молодого человека образ жизни, имел несколько легких связей с самыми красивыми лондонскими куртизанками.
С женитьбой все это прекратилось. Луиза вряд ли стала бы упрекать мужа, заведи он себе любовниц. Она была воспитана в убеждении, что жена не должна замечать любовных похождений своего мужа. Но гордость Луизы была бы уязвлена, а, пожалуй, единственное, что он мог для нес сделать, это хранить верность. К тому же его отвращал пример отца, который не таясь предавался распутству.
Сначала Стивену было трудно ограничиваться холодным, безрадостным супружеским ложем. По ночам, беспокойно ворочаясь, он страстно мечтал о том, чтобы зарыться в мягкую уступчивую женскую плоть. Но со временем смирился. Тем более что не отличался сверхстрастным темпераментом и знал, что идти по праведному пути часто бывает очень и очень нелегко.
