и заговорил уверенней, — Общаясь с вами, я каждый раз восхищался чистотой вашей души, острым умом и невероятным достоинством, имеющимся даже не у всех представителей моего круга. Я долго думал, как отблагодарить вас за потраченное время и любезность, поэтому прошу принять небольшой подарок. Было невыносимо видеть такую прекрасную и грациозную наездницу, как Вы, на тяговой кляче Лирийке. Вы достойны большего и поэтому отныне, Солнечная принадлежит вам.
Элена многозначительно опустила взгляд, прикусив нижнюю губу, а тёмные глаза Брайана смотрели на гувернантку с усмешкой. Поглаживая свои рыжие усы, он выглядел как кот, укравший кусок вырезки из-под руки хозяина. Указав на конец загона, он произнёс:
— Ну что, познакомитесь со своим приобретением или так и будете, стоять и краснеть?
Несмотря на все старания держать себя в руках и не поддаваться эмоциям, в таких обстоятельствах было невероятно сложно. Девушка почувствовала, как горячая краска залила лицо и шею.
— Да что он себе позволяет! — возмущённо выпалила Анна, на что Брайн с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться.
«Неужели это очередная шутка? Как он может вести себя так неосмотрительно? Я не могу и не должна принимать подарки, даже если мне очень хочется. Я не замужем и такие дорогие подарки это верх неприличия!» — гневно думала девушка, глядя на лошадь.
Солнечная тем временем переминалась с ноги на ногу, озадаченная столь сильными изменениями, не меньше своей новой хозяйки.
— Так и знал что ты не выучишь весь текст. — раздался за спиной голос Калеба.
Обернувшись, Анна увидела и самого мужчину. Отвесив конюшему лёгкий подзатыльник, он подошёл ближе и поклонился.
— Мисс Лейн, прошу прощения за такое представление, но я хотел, что бы всё выглядело мило и романтично, как в тех книгах, что вы любите читать.
Щекам снова стало горячо, а пламенная речь, которую она планировала излить в ответном письме, застряла в горле.
— Откуда вам знать, какие книги я читаю? — фыркнула она, скрестив руки на груди.
— Вы должно быть помните, что несколько раз я заставал вас за чтением в саду, вот и обратил внимание на названия книг. У Эбигейл я видел нечто похожее. Но вам не стоит стыдиться этого, для юной девушки, совсем не зазорно питать страсть к подобной литературе.
— К чему весь этот фарс? — грубо оборвала его речь Анна.
— Мисс Лейн, я испытываю к вам глубокую привязанность и почтение. Поскольку я совсем скоро уезжаю, я не хотел бы оставлять Солнечную в одиночестве. Она моя любимица, и было бы жестоко её тащить так далеко на север.
— Но у вас есть сестра, которая могла бы стать прекрасной хозяйкой этой лошади.
— Боюсь, что Эбигейл и близко к лошади не подойдет, если ей не понадобиться срочно куда-то поехать. Солнечная будет проводить свои дни в загоне, а это весьма жестоко.
— Лошадей нужно кормить, ухаживать, где-то держать. Вы похоже, забыли, что Ваден-Холд не мой дом! — снова возразила девушка, но тут же осеклась, ведь Калеб Лэнгвертон неожиданно взял её за руку. Он приложил её раскрытую ладонь к своей груди, именно там, где под золотым шитьём и дорогим бархатом камзола, билось сердце.
— Мисс Лейн, посмотрите на меня. Разве я способен обречь девушку на трудности своим подарком?
— Нет, но…
— Анна, я уже всё решил. Адам не против держать Солнечную в своей конюшне до тех пор, пока вы сами не решите покинуть поместье. Вам не стоит беспокоиться о таких мелочах, просто примите этот дар, от чистого сердца.
В полумраке, его глаза уже не были такими светлыми, больше напоминая лесную чащу в сумерках. Этот взгляд обжигал и теперь, Анна в полной мере понимала, что испытывала бедняжка Джассемин. Перед таким очарованием было тяжело устоять, но в памяти тут же возник образ мистера Хэлтора, что тоже держал её за руку. Не в силах вынести столь сильный наплыв эмоций, гувернантка стыдливо отвела взгляд.
— Мисс Лейн, неужели я оскорбил вас столь невинным жестом?
— Вряд ли ваши действия можно назвать невинными. — серьёзно ответила она, вскинув голову. — Мистер Лэнгвертон, вы ставите меня в неудобное положение.
— Чем же?
— Вы прекрасно понимаете, что я не могу принимать такие подарки. Я не Джассемин и не позволю вам загубить единственное что у меня есть — мою честь!
— Вы верите в истинную любовь? — чувственно спросил он, чуть сильнее сжав её маленькую ладошку. Стук сердца ощущался так, будто девушка прикасалась к обнажённой коже и от этой мысли, на щёки гувернантки выступил румянец, что в полумраке конюшни был по счастью незаметен.
— Вы смущаете меня. — пролепетала она, сражённая такой пылкостью.
— Анна, я люблю вас, люблю преданно и страстно. Вы истинная леди, достойная только самого лучшего. Я бы хотел вам подарить целый мир, но всё что я могу, так это преклонить пред вами колено…
— О Светлый! — воскликнула она, взяв мужчину под руку тем самым мешая опуститься на колени. — Вы сошли с ума.
— Анна, я давно потерял разум, но от любви к вам. Неужели вам так сложно поверить в любовь?
— Это недоступная мне роскошь.
— Но вы верите в истинную любовь? Верите в то, что два сердца могут биться в унисон и несмотря на все преграды, стремиться друг к другу?
— Я всего лишь гувернантка…
— Но вы ещё и женщина! — возразил Калеб и положив руку на талию притянул Анну к себе. — Вы даже не представляете, насколько восхитительно прекрасны. Но вы притягательны не только своей красотой, о нет, ещё вы очень умны и сострадательны. Я мог бы целую ночь перечислять ваши качества. Качества, которыми я искренне восхищаюсь, но я бы хотел задать вам один вопрос.
— Какой же? — внезапно осипшим голосом произнесла Анна, чувствуя, как подкашиваются колени.
— Вы бы согласились отправиться со мной в Дакру? Я знаю, что просить вас уехать так далеко это огромный эгоизм, но будь я проклят, если позволю себе уехать, так и не услышав ваш ответ, не узнав, что вы думаете обо мне.
— Мистер Лэнгвертон вы…
— Анна, я знаю что веду себя как безумец. Но я вас люблю! Мне было стыдно предлагать вам такую жизнь, но здесь и сейчас, я не могу противиться чувствам. Ответив согласием, вы сделаете меня самым счастливым мужчиной в мире. Пусть Солнечная остаётся у Адама, пусть меня проклянёт родная мать за эту любовь, но я преклоняюсь перед вами, Анна. И пусть мне нечего вам предложить кроме моей любви, я прошу поверить в мою искренность. Никогда прежде, я не был так серьёзен как сейчас, и никогда ещё, я так
