руки Костя и вдруг бесконечно печально улыбнулся, поворачиваясь ко мне и беря за руку: — Сам знал человека, имеющего мнение на любой счет. Иногда он ошибался, как ошибаешься и ты сейчас — подозрений на твой счет не было. Но впечатление от той новости было чрезвычайно тяжелым, а твои слова в письме только усугубили его. Я нечаянно объединил в себе две эти вещи и страдал от этого. Но потом прогнал дурные мысли, потому как… да просто глупо! Писал к тебе, просил прощения за молчание.
— Ты прогнал… не исключил возможность полностью, а просто прогнал мысли о вероятности того, что я пыталась тебя использовать, — сделала я вывод, — Костя, а давай закроем этот вопрос? Итак, почему я писала тебе о промышленниках-евреях…
— Я не настаиваю, Таис. Ты обижена…
— Я настаиваю. Итак… начнем с истоков? — задумалась я.
Сказать у меня было много чего… Но как преподнести все это, не выглядя опять всезнайкой? Хотя знания-то мои больше исторического плана. Выводы, те уже более прогрессивного толка… но ему ведь не привыкать, что мыслю я нестандартно?
— Евреев в свое время вытеснили из родных мест более воинственные племена и не только их — это было время великого переселения народов. Но евреи до сих пор являются гонимым народом… В Европе им не разрешалось владеть землей — самим не хватало. Испания, Италия, Южная Франция местности гористые. В ремесленные цеха попасть со стороны также было трудно. Что оставалось этим людям, чтобы не умереть с голоду? И они занялись ремеслом, в котором со временем и опытом преуспели лучше всех — посредничеством между земледельцами, производителями товаров и покупателями. Едва не забыла — еще услуги кредитования, так называемый рост… деньги в рост. Или под проценты. Какой сейчас берут, не знаешь?
— На строительство железной дороги Ротшильд делает займы под четыре процента.
— А сроки займа и полного расчета? Дает под залог или?..
— Прости… но даже о процентах я знаю совершенно случайно. Еще то, что мелкие процентщики или кредитные товарищества в небольших поселениях, уверен — берут больше.
— О сложностях кредита пока не будем — вещь по определению неприятная, потому что вынужденная. Но потом напомни мне… пошли дальше? Что является главным богатством любой страны? Конечно, это люди — их таланты и навыки. Но мы же о евреях?
— Говори, — кивнул он, не отрывая взгляда от моего лица.
— Их гнали из Испании и сжигали во Франции, но приняла Великобритания и на какое-то время дала защиту корона Польши. Польшу вскоре благополучно поделили… В Российской империи евреям разрешено земельное пользование, насколько мне известно. Но до этого… веками не имея земли, всё, чего добивались в жизни эти люди, они добывали своим умом. Способы могли быть не всегда чистоплотными, но это… жизнь?
Едва не ляпнула — бизнес…
Ни один из крупных и успешных в мое время не был построен исключительно честными методами. Государство не обеспечило такой вариант ни законодательно, ни… четырехпроцентным, твою ж мать!.. кредитованием хозяйствования и бизнеса. Но это ладно, это будет потом… и двадцать шесть процентов по ипотеке в том числе. И никаких тебе погромов в отместку, надо же…
— Единственное, чем я руководствовалась, давая тебе тот совет — использовать финансовые возможности, связи и предпринимательские способности евреев насколько это возможно. И русских купцов и промышленников — вполне, почему нет? Но тех я не знаю, чем заинтересовать, кроме чистой прибыли. Евреям же можно предложить уступки… ненакладные для государства, но жизненно важные для них. Что именно? Вариантов масса, как я понимаю. Прости, если вышло сумбурно, скорее всего, все это ты и сам прекрасно знаешь, — решила я на этом и завершить. Устала.
— Мне любопытен твой взгляд, Таис. И нет — я многого не знал… все знать невозможно, — задумчиво качнул головой Костя, придерживая Димку.
Отвлекшись от глобального, я прикинула — писается малыш где-то раз в час... И молча проложила между своими мужчинами многократно сложенную пеленку, продолжая разговор:
— Костя, верю, что ты не знал раньше — незачем было. Но вот вопрос возник… почти в одно время с моим письмом. И что?
— Было не до того. Хотя в Киеве я попытался разобраться, но понял, что все обстоит еще хуже, — потер он лоб с мучительным выражением на лице.
И моментально дернулось внутри, потянулось к нему…
— Не принимай близко к сердцу, — сжала я его ладонь, — не твоя вина, да и не так плохо все с ними. Кто-то беден, кто-то богат — всё, как у всех. Хотя есть и несправедливости — соглашусь. Неравенства, сложившегося исторически, и так много, так зачем множить его? В пределах государства хотя бы народы должны быть равны в правах.
— Верно, так и было при дядюшке Александре, но уже невозможно, к сожалению. Подозреваю, что как раз в связи с прошлыми событиями в отце и родилась эта предвзятость. Для евреев установили границы проживания, вытеснив из больших городов. Дмитрий Гаврилович… Бибиков — киевский генерал-губернатор, — уточнил для меня Костя, — всячески поддерживая политику отца, сокрушался о том, что город много потерял с выселением из него евреев. Ведя скромный образ жизни, они продавали свои товары дешевле, и те были лучшего качества. Но и это еще не всё — существует неравенство в призыве на службу. Еврейских мальчиков… часто восьми, десяти лет берут в так называемые кантоны, военные поселения. Я так понимаю — только для того, чтобы склонить к смене веры. Это все отец, Таис, и сейчас я нечаянно подстегнул… невольно, но умножил его неприязнь. Что-то следует предпринять, как-то сгладить… я думаю над этим, но пока еще не знаю — как именно.
И я не знала. В вопросе отмены крепостничества и то не было удобного для всех решения, а уж здесь…
— Костя, это власти вырывают малышей из семей? — такое понятие, как кантоны, было новым для меня и требовало уточнения. Действительно нельзя знать всего.
— Нет. Старшие поселений сами предоставляют малолетних рекрутов. Требование закона относится к двенадцатилетним. Но и призывают евреев больше и чаще, нежели иные народности. Кроме того, им недоступна учеба в России.
Далеко не крепостное рабство… но тоже вопрос больной — и в мое время образование детей в каждой еврейской семье было идеей фикс.
— Здесь я тебя никак не успокою. Несложно предположить, чем все это может аукнуться в будущем — выучившись за границей, грамотные еврейские мальчики вернутся в Россию и станут бороться с притеснениями, как только могут. Потому что потребность в справедливости нормальная потребность для людей любой национальности.
