Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133
— Да-да, оттолкнул ее, — возвышая голос, продолжала гувернантка, — причем с какой-то ненавистью, вы могли это заметить, ваше превосходительство.
— Я этого не отрицаю, моя милая госпожа фон Гербек, я это видела собственными глазами, но согласиться с вашим утверждением, что это было с ненавистью, не могу. Какую причину имеет этот человек ненавидеть графиню? Он совсем не знает ее! Как я понимаю, это бессознательное движение, с которым он оттолкнул нашу дочь… Должна вновь напомнить, что ей необходимо полное уединение. Имейте в виду это наше с супругом желание.
И она выставила свою прелестную, обутую в щегольской ботинок ножку, устремив на нее свой, как бы полный мучительного затруднения, взор.
— Мне не хочется еще раз поднимать эту деликатную тему, — обратилась она наконец к Гизеле, — но я считаю своей обязанностью сказать, поскольку ты, мое дитя, желаешь эмансипироваться… Очень многие мужчины и женщины питают отвращение ко всему, что называется «нервными припадками». Твоя болезнь, к несчастью, многим известна, моя милая Гизела. В свете тебе уже пусть неумышленно, но дали бы это понять. Доказательством служит сегодняшнее происшествие.
И она указала в направлении, куда скрылся португалец.
— Глупенькая, — ласково продолжила она, увидев, как побелели губы девушки, — это не должно тебя тревожить. Разве нет людей, которые тебя любят, разве мы не носим тебя на руках? Мы надеемся, что постепенно здоровье твое улучшится.
Как и все искушенные в дипломатии люди, успешно отправив стрелу в цель, сразу же меняют тему, так и она не замедлила прекратить разговор.
Приказав одному из лакеев найти брошенный зонтик, она с улыбкой призналась, что «ужасно испугалась».
— Да и неудивительно, — добавила она. — Я видела Лесной дом, он производит такое же впечатление, как и его хозяин: с одной стороны, кажется жилищем сказочного принца, с другой — логовом какого-нибудь северного варвара. Кто знает прошлое этого человека — даже его попугай кричит о мщении…
Она замолчала.
Из Лесного дома пришли люди, чтобы унести собаку и перекопать то место, где она лежала. Они подняли животное так бережно и осторожно, как будто это был труп человека.
— Как же его любил барин! Геро был ему добрым товарищем, — сказал один из пришедших лакею из Белого замка. — Однажды спас его от разбойников… Барин вернулся домой бледный как смерть, и старина Зиверт чуть не воет, он так привык к Геро за это время.
Дамы стояли неподалеку и слышали каждое слово.
При упоминании имени Зиверта баронесса с презрением отвернулась и направилась к накрытому столу. Усевшись, она принялась сквозь лорнет разглядывать падчерицу, которая медленно шла с госпожой фон Гербек в ее сторону, в то время как люди португальца со своей ношей скрылись в лесу.
— Кстати, Гизела, — обратилась она к подходившей молодой девушке, — не обижайся, скажи мне, почему ты одеваешься так странно и так бедно?
На молодой графине было точно такое же платье, как и в тот день, когда она каталась на лодке, разница была лишь в цвете. Нежно-голубое, без всякой отделки, оно походило на талар[7] с широкими, открытыми рукавами. Талия была перехвачена узким поясом. Черная шелковая лента удерживала темно-русые волосы, зачесанные назад. Наряд этот мало походил на парижский туалет a la Watteau[8], но девушка похожа была в нем на эльфа.
— Ах, это извечное горе Лены, ваше превосходительство, — пожаловалась гувернантка. — Я уже давно замолчала.
— Вы этого и не должны были говорить, госпожа фон Гербек, — прервала ее строго Гизела. — Не вчера ли вы уверяли одну из наших судомоек, что большой грех быть тщеславной?
Улыбка заиграла на губах баронессы, гувернантка же вспыхнула.
— И я была вполне права! — ответствовала она с жаром. — Эта глупая, бессовестная девчонка купила себе соломенную шляпку точь-в-точь как моя новая! Но, милейшая графиня, возможны ли подобные сравнения… Это непозволительно с вашей стороны. Это опять одна из ваших колкостей!
— Я надеялась увидеть тебя в том восхитительном домашнем туалете, который я тебе прислала из Парижа, дитя мое, — сказала баронесса, не обращая внимания на сетования гувернантки.
— Он слишком короток и узок — я выросла, мама.
Испытующий взгляд черных глаз мачехи скользнул по лицу девушки.
— Он сшит по той мерке, которую Лена сняла перед моим отъездом, — сказала она медленно и в то же время едко. — Надеюсь, ты не желаешь убедить меня, милочка, что за столь непродолжительное время ты сильно изменилась?
— Я никогда ни в чем не желаю тебя убеждать, мама, и потому должна сказать, что этого платья я никогда бы не надела, даже если бы оно было мне впору, — я не терплю ярких оттенков, и тебе, мама, это известно. Красную кофточку я подарила Лене.
— Хороша будет горничная в дорогом кашемире! — Баронесса под маской насмешки попыталась скрыть досаду. — На будущее я остерегусь что-либо выбирать без твоего одобрения, душечка. Но я позволю себе заметить, что к столь вычурной простоте молодой особы я всегда отношусь с недоверием: по-моему, это лицемерие, ни больше ни меньше.
На лице Гизелы мелькнуло презрение.
— Я буду лицемерить? Нет, для этого я слишком горда, — сказала она спокойно, — и горда уже тем, что являюсь подобием Божьим. Я не отвергаю твоего стремления быть одетой к лицу, — продолжила она. — Другие пусть украшают себя, повинуясь моде, но я этого делать не буду.
Подобное редкое спокойствие в таком молодом существе невольно заставляло сомневаться, было ли оно следствием врожденной мягкости характера. Скорее, источник его лежал в преобладании разума над чувствами.
— А, так ты, моя маленькая скромница, убеждена, что так тебе более подходит? — баронесса была полна презрительной иронии.
— Да, — отвечала Гизела без тени смущения, — мой вкус говорит мне, что прекрасное должно заключаться в простоте и благородстве линий.
Баронесса расхохоталась.
— Ну, госпожа фон Гербек, — сказала она язвительно, обращаясь к гувернантке, — интересные убеждения приобрело это дитя в своем уединении! Мы вам очень благодарны за это!
— Боже мой, ваше превосходительство! — Госпожа фон Гербек была очень испугана. — Я не знаю, откуда у графини такие мысли! Никогда, я могу в этом поклясться, я не видела, чтобы она смотрелась в зеркало.
Баронесса сделала ей знак замолчать — на дороге от озера показался министр.
Нельзя было сказать, чтобы его превосходительство был в хорошем расположении духа.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 133
