Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
Кейт подвинул кресло, сел рядом, взял ее руку и переплел пальцы.
— Ночь — это время демонов, но и время самой сладкой любви.
Слово «любовь» замерцало в воздухе как запретный плод. Нет, она так много не требует. Их награда и без того будет роскошной.
— Сумерки — мирное время, — сказала Пруденс.
— Если только ты не мелкое создание, пытающееся спрятаться от совы.
Пруденс предостерегающе посмотрела на Кейта.
Он поцеловал кончики ее пальцев.
— Не могу представить, что женился бы на ком-то другом, а не на тебе.
— И я тоже, но если бы ты женился на Невидимке, Вертушке или Нескладехе, то со временем мог бы полюбить свою избранницу.
Пруденс коснулась запретной темы, но Кейт, похоже, этого не заметил.
— Возможно, но я знаю достаточно семей, где супруги едва терпят друг друга. Не как мы.
Кейт по очереди целовал ее пальцы там, где они сплетались с его. Пруденс поднесла их сплетенные руки к губам, чтобы повторить нежное прикосновение, наслаждаясь его запахом, чуть грубоватой кожей, мягкие волоски на которой щекотали ей губы.
— Если бы не ты, я бы, наверное, женился на одной из них, — сказал Кейт, — или на какой-нибудь другой кандидатке из списка. Меня заставляли исполнить долг.
— Вместо этого ты женился на мне и принес в Кейнингз пандемониум.
Кейт чуть прикусывал ее палец.
— Избежав ада пострашнее. Сомневаюсь, что был бы мирным мужем, если бы меня довели до бешенства.
— А ты уверен, что я не доведу тебя до бешенства? — дерзко спросила Пруденс.
— Только в самом лучшем смысле. Идем в постель, женушка.
Возле кровати Кейт снял с нее халат.
— Леди в чопорной ночной рубашке… Как очаровательно! Но придется с ней расстаться. Ты позволишь?
У Пруденс сердце пустилось вскачь, а во рту пересохло.
Кейт медленно расстегнул шесть пуговок, его пальцы задевали ее тело. Потом раздвинул ткань, поцеловал ее грудь и взял в рот сосок. Пруденс охватила дрожь.
— Разве это не восхитительно? — пробормотал он. — И никакого риска забеременеть.
Халат распахнулся у него на груди. Поддавшись искушению, Пруденс положила руку туда, где под горячей кожей твердели мускулы. Пока Кейт переключился на другую ее грудь, она поглаживала и исследовала его.
— Сегодня между нами нет барьеров, — сказала она.
— Есть. Барьеры наших намерений, но, как я говорил, и барьеры могут добавить удовольствия.
Кейт спустил с ее плеч ночную рубашку и потянул ниже, пока она не скатилась к ногам Пруденс, оставив ее нагой. Пруденс машинально прикрылась руками. Кейт мягко поймал их и развел в стороны.
— Ты прекрасна, моя воинственная королева.
— Агриппина, — напомнила Пруденс, и он рассмеялся.
Кейт сбросил халат и стоял, позволяя ей разглядывать его. Повязок уже не осталось, но Пруденс видела его раны, старые и свежие. И все равно Кейт был совершенен.
Пруденс притянула его к себе, в объятая еще более восхитительные, чем прежде, сердце к сердцу, нежные и пылкие. Глаза Кейта сияли от восторга, он с улыбкой поднял ее и понес в кровать.
— Я помню, как ты нес меня наверх в доме Толлбриджа.
Это меня волновало и пугало.
— Пугало?
— Потому что ты такой сильный.
— Я и теперь тебя пугаю?
Пруденс понимала, что нужно ответить «нет», но сказала правду:
— Ты мужчина. Я к ним все еще не привыкла. Особенно к таким, как ты.
— К таким, как я?
Кейт положил ее на постель и обошел кровать.
— Как ты, — повторила Пруденс, впитывая все детали его великолепного тела. — Но я вижу преимущества. Если бы ты подошел ближе, я бы привыкла быстрее.
Кейт рассмеялся и лег, не потрудившись прикрыться.
— Привыкайте как пожелаете, миледи.
Пруденс так и сделала, касаясь и исследуя, доставляя удовольствие себе и надеясь, что и ему это приятно.
Кейт не двигался, потом его рука скользнула между ее бедер, палец исследовал средоточие ее женского естества.
Пруденс испуганно замерла, потом выдохнула:
— О!
— О! — с улыбкой повторил он и потянулся губами к ее соску.
Это нежная игра вызывала такой вихрь ощущений, или рука Кейта внизу, или то и другое?
— Сдавайся, любимая.
— Любимая?
— Конечно.
— Ты мог бы сказать это раньше, — пожаловалась Пруденс и стукнула его, как тогда, когда он признался, что он граф.
Но Кейт только рассмеялся и прикосновениями и поцелуями довел ее до исступления.
Его пальцы скользнули глубже, подменяя мужское естество и погружая Пруденс в океан безумной жажды. Она стонала, потом закричала. Волна наслаждения накрыла ее, унося смятение и оставив жаркое трепещущее удовлетворение.
— Ох! Вот это да!
— Я знал, что ты будешь страстной, любовь моя, — улыбнулся, целуя ее, Кейт.
— Я?
— Ты. Есть и будешь. Всегда.
— Скажи это снова.
— Всегда?
— Что любишь меня. Или мне это примерещилось?
— Я люблю тебя. Ты это знаешь.
— Ты никогда этого не говорил.
— Не может быть, я должен был это сделать.
— Нет.
— Ты тоже мне этого не говорила, — заметил он.
— Я очень стеснительная.
— Может быть, я тоже стеснялся.
Пруденс со смехом стукнула его. Кейт поймал ее руку и поцеловал ладонь.
— Я люблю тебя. Обожаю. Ты лучший из мужчин.
Кейт улыбнулся почти смущенно.
— Да, Кейт, ты такой. В глубине души я знала это с самого начала. Вот почему я впустила тебя в свой дом и подтвердила твою историю в церкви. Я всегда знала, что ты прекрасный человек.
— И я знал, что ты моя единственная женщина…
Они целовались, гладя друг друга и смеясь, и Пруденс заметила, что он снова отвердел.
— Ты доставил мне наслаждение, а как насчет тебя?
— О, здесь постель нечистая. — Кейт подвинулся на ее сторону. — Мы можем перейти в твою. А утром будет ванна.
— Кто первый?
— Мы оба. Пока ждем, мы можем поиграть во многие игры — в постели, в ванне, в лодке, даже на качелях. А когда ожидание кончится, моя дорогая страстная женушка, в нашем раю, в нашем доме я намерен получать все возможные удовольствия во все наши дни, пока смерть не разлучит нас.
Дословно — перспективное место.
Псалом 136. 57
У. Шекспир, «Гамлет» (акт I, сцена 2), пер. М. Лозинского.
Джулия Августа Агриппина (15–59 гг.), сестра Калигулы, последняя жена Клавдия, мать Нерона.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
