ней все кончено! Клянусь!
— Мне уже все равно! — сухо ответила я.
— Все равно? — он нервно усмехнулся. — Да ты же места себе не находишь! Твоя мама говорит, что ты сильно переживаешь!
— Не смей! — я резко развернулась к нему. — Не смей делать вид, что тебя волнует мое состояние! Ты потерял это право, когда решил, что твоя любовница важнее семьи!
— Да пойми ты наконец —это была ошибка! Глупость! — Сережа повысил голос. — Я клянусь, что больше никогда не предам тебя!
— Это предательство, Сережа. Предательство меня, детей, нашей семьи. И знаешь, что самое противное? Что ты даже сейчас не можешь честно посмотреть мне в глаза и признать это. — резко поправила я.
— Что ты хочешь от меня услышать? — Сережа в отчаянии всплеснул руками.
— Уже ничего, — я устало покачала головой. — Просто уйди. И забери свои жалкие подарки с собой.
Муж молча отвернулся и демонстративно стал расстилать постельное белье на надувном матрасе. Я вернулась к себе в спальню. Уже через секунду в комнате появилась мама, в глазах которой было полно надежды.
— Ну что? Помирились? — спросила она.
— Мам, не лезь больше в мою жизнь! — зло огрызнулась я.
Мама отшатнулась. Не ожидала от меня такого выпада. Не понимала, что сама довела меня до такого состояния.
Я плохо спала. Ощущала невыносимое чувство вины из-за того, что нагрубила маме. Но с утра она вела себя как ни в чем не бывало.
Сережа раньше обычного убежал на работу, не в силах терпеть наставления тещи. Мама с утра открыла баночку икры и сделала мне и внукам бутерброды.
— Нечего добру пропадать. А то еще заберет... — прокомментировала она и поставила цветы в вазу. — Хотя Сережа сказал, что уже не встречается с ней. Юль, может, правда бросил он ее?
Мама обернулась. Голос полон надежды.
Я посмотрела на нее с горькой усмешкой. В ее глазах читалось то самое материнское желание всё исправить, склеить разбитое. Она суетливо поправляла цветы в вазе, как будто пытаясь придать этому жалкому подарку какой-то особый смысл.
— Мам, — я тяжело вздохнула, — ты правда веришь, что человек, который смог так легко предать семью, вдруг в одночасье изменился? Что эти цветы и банка икры — искреннее раскаяние, а не попытка откупиться?
Мама замерла, все еще держась за стебли роз. Ее плечи поникли, а на лице отразилось напряжение.
— Знаешь, Юль, — она медленно повернулась ко мне, — я просто не хочу, чтобы ты осталась одна. Чтобы дети росли без отца. Сережа исправится. Я верю, что он бросил свою любовницу. И все точно будет как раньше.
— Не бросил он ее! — в кухню вошел Матвей. — И как раньше уже не будет!
Глава 11. Юля
Глава 11. Юля
Я и мама в удивлении уставились на Матвея. Он говорил так уверенно, как будто что-то знал о Сереже и его любовнице.
— Матвей, что ты имеешь в виду? — я почувствовала, как холодок пробежал по спине.
Сын стоял в дверном проеме, взгляд серьезный. В глазах читалась та же боль, что и у меня, но к ней примешивалась какая-то мрачная решимость. Сегодня он казался мне старше своих лет.
— Я следил за папой. Видел их вместе, — процедил Матвей сквозь зубы. — Она работает парикмахершей. Папа несколько раз забирал ее с работы.
Мама охнула и опустилась на стул. А я застыла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Все эти извинения, цветы, разговоры о ничего не значащем увлечении, клятвы — всё было ложью. Очередной ложью.
— Они целовались. И папа тоже дарил ей цветы и улыбался, — Матвей говорил тихо, но каждое его слово било как молот.
Я смотрела на своего сына, который в этот момент казался старше своих лет. Он защищал меня, защищал нашу семью, взяв на себя роль, которую должен был исполнять его отец.
— Вот же подлец! — выдохнула мама, которая, наконец, поняла, что зять обвел вокруг пальца и ее тоже.
— Я же говорила, что он врет! — я с вызовом посмотрела на маму.
— Господи, дура я старая! — мама всплеснула руками. — И правда думала, что одумался. А он... Юленька, прости меня! Я же хотела, как лучше. Чтобы семья сохранилась.
— Нет уже той семьи, мам, — я горько усмехнулась.
— А знаешь что, Юль? — вдруг решительно произнесла мама. — Давай соберем его вещи. Все до последней футболки. Пусть забирает и уходит к своей... прошмандовке!
Последнее слово мама отчеканила буквально по слогам.
В ее взгляде уже нет той растерянности от обмана зятя. На ее место пришла решительность.
— Отличная идея! — впервые я согласилась с мамой.
— Матвей, ты садись, завтракай. Никиту позови. Икра вкусная, — протянула мама. — А у нас дела.
Мы направились в спальню. Мама решительно распахнула шкаф и начала снимать с вешалок костюмы Сережи. Я достала большие пакеты из кладовки. Запихивали вещи без тени сожаления.
Я понимала, что Сережа может протестовать, говорить, что это и его квартира тоже. Но если даже дам сама слабину, то мама тут же напомнит моему мужу его место.
Я наблюдала за тем, как она решительно упаковывает вещи зятя. И понимала, что сейчас идеальное время для того, чтобы выгнать его из дома. Потому что сам он никогда не уйдет.
— Юль, а я ведь ему поверила. Клялся, что было один раз. А он продолжает ездить к своей любовнице. Да еще и сын все видит. Стыд то какой! — мама никак не могла успокоиться.
— Рада, что ты наконец, поняла, какой твой зять на самом деле. Мне на это понадобилось много лет, — с горечью произнесла я.
— А знаешь, что больше всего обидно? — мама подняла на меня глаза, полные злости. — Что Сережа даже не раскаивается. Его застукали с икрой этой, а он продолжает бегать как прыщавый юнец!
— Потому что эгоист законченный. Всегда им был. Я просто упустила самое важное. Не рассмотрела в Сереже то, что он совсем не любил меня. — с горечью ответила я.
На работе с утра меня позвали на общее собрание сотрудников, где поименно зачитали список тех, кто будет уволен. Мое имя было произнесено. Люба
