правда ли?
Костя выхватил бумаги из рук матери, быстро пробежал глазами. Лицо его стало землисто-серым.
— Где ты это взяла? — прохрипел он.
— А вы знаете, что за фиктивные сделки с недвижимостью дают до семи лет? — продолжала я, не отвечая на его вопрос. — А за откаты по государственным контрактам — до пятнадцати? А за особо крупное уклонение от налогов — до шести лет плюс конфискация имущества?
— Это… это подделка, — попыталась возразить свекровь, опускаясь на скамейку, как подкошенная. — Никто тебе не поверит.
— Людмила Викторовна, — я присела напротив неё, глядя прямо в глаза, — у меня есть не только копии документов. У меня есть показания свидетелей. Банковские выписки. Записи телефонных разговоров. Достаточно материала, чтобы посадить вас всех на очень долгий срок.
Костя метался между нами, не зная, что сказать:
— Лена, это… мы можем договориться…
— О чём договориться? — я встала, расправляя плечи. — О том, что вы больше не будете угрожать мне и моей дочери? О том, что примете решение суда без попыток его обжаловать? О том, что оставите нас в покое?
— Да, да, конечно, — торопливо закивал он. — Мы не хотели…
— Хотели, — перебила я. — И ещё как хотели. Но теперь ситуация изменилась.
Я наклонилась к свекрови, говоря тихо, но отчётливо:
— Слушайте меня внимательно, Людмила Викторовна. Если вы ещё раз — хоть раз! — попытаетесь навредить мне, моей дочери или людям, с которыми я работаю, эти документы окажутся на столе у следователя. Вместе со всеми остальными материалами.
Она подняла на меня глаза, полные страха и ненависти:
— Ты… ты же понимаешь, что это означает войну?
— Войну начали вы, — спокойно ответила я. — Когда украли мои деньги. Когда пытались отнять дочь. Когда угрожали моим друзьям. Я просто заканчиваю её.
В коридоре появился секретарь суда, объявляя о возобновлении заседания. Мы вернулись в зал, но атмосфера кардинально изменилась. Светловы сидели тихо, не поднимая глаз. Зотов несколько раз пытался что-то сказать, но клиенты его осаживали.
Судья Морозова зачитала решение:
— Взыскать с ответчика в пользу истца шестьсот тысяч рублей как половину от незаконно снятых денежных средств. Взыскивать алименты на содержание несовершеннолетней дочери в размере двадцати тысяч рублей ежемесячно. Взыскать компенсацию морального вреда в размере ста тысяч рублей.
Полная победа. Всё, о чём мы просили, было удовлетворено.
— Решение может быть обжаловано в течение месяца, — добавила судья.
Костя вскочил, собираясь что-то сказать, но Людмила Викторовна схватила его за рукав, прошипев:
— Сиди тихо!
Выходя из здания суда, я чувствовала странную лёгкость. Наконец-то всё закончилось. Финансовые вопросы решены, угрозы нейтрализованы, будущее стало более определённым.
Савельев шёл рядом, довольный результатом:
— Отличная работа, Елена Сергеевна. И в зале, и в коридоре. Вы показали им, что умеете защищаться.
— А что, если они всё-таки попытаются что-то предпринять?
— Сомневаюсь, — он покачал головой. — Слишком много у них есть что терять.
— Спасибо вам… вы сделали для нас с Алиной гораздо больше, — поблагодарила адвоката, крепко сжав его ладонь. — Собрать сведения о них… это же не входило в наш договор.
— Когда-то такая же семья оклеветала мою мать, она была вынуждена покинуть родные места с младенцем на руках, — не сразу заговорил Савельев, глядя куда-то вдаль, — больше пяти лет она мыкалась по углам знакомых, искала подработки и пыталась через суд доказать, что ее обокрали. Я не мог допустить, чтобы и вы с Алиной пережили то же, что и…
— Простите, — промолвила я, чувствуя себя неловко, глядя на враз помрачневшего мужчину.
— Вы ни в чем не виноваты, — ответил Савельев, по-отечески похлопав меня по руке. — С такими, как Светловы надо бороться их же методами.
Домой я ехала в приподнятом настроении. Первым делом позвонила Марии, рассказала о результатах суда:
— Теперь у меня есть стартовый капитал для бизнеса, — сказала я. — Шестьсот тысяч — неплохие инвестиции в развитие.
— Лена, это потрясающе! — обрадовалась подруга. — А я тебе тоже новости приготовила. Торговая сеть согласилась на встречу. Хотят заказать упаковку.
Забирая Алину из садика, я чувствовала себя совершенно по-другому. Не загнанной в угол женщиной, которая борется за выживание, а успешной бизнес-леди с планами и перспективами.
— Мама, ты сегодня счастливая, — заметила дочка, когда мы шли домой. — У тебя глаза блестят.
— Да, солнышко. У мамы был очень хороший день.
— А теперь мы будем жить как в сказке?
Я подхватила её на руки, кружась на месте среди падающих листьев:
— Теперь мы будем жить, как мы сами захотим. И это лучше любой сказки.
Вечером, когда дочка уснула с котёнком в обнимку, я сидела на кухне с чашкой чая и планировала будущее. Завтра нужно было встретиться с клиентом, послезавтра — обсудить с Марией планы расширения бизнеса.
На столе лежала копия судебного решения — документ, который ставил точку в моих отношениях с семьёй Светловых. Они больше не могли мне угрожать, больше не могли использовать свои связи против меня. У меня тоже появились рычаги влияния.
Телефон зазвонил ближе к ночи. Отец.
— Дочка, Наташа передала новости. Поздравляю с победой!
— Спасибо, пап. Теперь всё будет хорошо.
— А я в тебе не сомневался. Ты у нас боец.
Засыпая, я думала о том, как изменилась за эти недели. Из наивной, доверчивой женщины, которая верила в честность и справедливость, превратилась в человека, умеющего защищать себя и близких любыми доступными средствами.
Возможно, это цена взросления. Возможно, цена жизни в мире, где не всегда побеждает правда. Но теперь я была готова к любым вызовам. У меня была дочь, которую нужно защищать, бизнес, который нужно развивать, и будущее, которое зависело только от меня.
Глава 15
Понедельник начался с того, что у меня появились деньги. Настоящие деньги — шестьсот тысяч рублей от Светловых плюс накопленные алименты. Сумма, которая могла изменить всё.
Я сидела в кафе напротив банка, держа в руках справку о поступлении средств на счёт, и не могла поверить — это действительно произошло. После месяцев нищеты, когда приходилось считать каждую копейку, у меня снова был капитал. Небольшой, но достаточный для серьёзных планов.
— Лен, ты в порядке? — Мария с беспокойством разглядывала моё лицо. — Выглядишь как в трансе.
— Просто не привыкла ещё, — я отложила справку, взяла чашку кофе дрожащими руками. — Полгода жила на грани банкротства, экономила на всём. А теперь…
— Теперь ты инвестор, — улыбнулась подруга. — И мы можем серьёзно поговорить о развитии.
Она достала ноутбук, открыла презентацию:
— Смотри, что я подготовила. План на следующие полгода. Расширение складских площадей, новые линейки товаров, выход на корпоративных клиентов.
Цифры впечатляли. Инвестиции в триста тысяч
