едва ли не плача.
— Я бы была тебе очень, очень благодарна, мой хороший. Ты спасешь меня от тюремного срока. Сейчас дам вам деньги на кафе. Увези их подальше и на подольше.
Вообще, мы с ней любим своих деток, даже если на первый взгляд так и не кажется.
— У меня есть, — отмахивается сын, прикрывая за собой дверь. — Малышня, собирайтесь. Гулять с вами идем. Расчетное время полторы минуты.
По квартире радостный рев разносится, походящий на гул, сопутствующий переходу самолета на сверхзвуковую скорость.
— Ну, рассказывай! — требует Катя, когда спустя десяток минут, наконец-то, мы вдвоем остаемся в квартире.
— Что именно? — сдерживая улыбку, кошу под дурочку. — Смена сегодня тяжелая была, — зеваю, ладонью прикрыв рот.
— У реаниматолога-анастезиолога каждая смена тяжелая. Сочувствую, но меня не это интересует! Аленка мне тебя сдала. Пока я ее из сада везла, она всю дорогу рассказывала о том, что пока вы у бабушки гостили, с вами «дяденька какой-то пытался познакомиться». Что за дяденька и почему я до сих пор об этом не знаю?! Спрашиваю у нее: «Как съездили в Москву?» А она мне толдонит в ответ: «Нормально. Как и всегда», — передразнивает меня, корча рожицу недовольную. — Нормально, это когда в метро все ноги оттопчут или обрыгают. А красивые дяденьки — это дело важное и никак не подходит в категорию «обычно».
— С чего ты взяла, что он красивый был?
И хотя сопротивляться я буду до последнего, могу с честью и горестью признать — экземпляр встретился мне шикарный. Такой, что ноги подкашиваются. Отрыв башки на месте. Высокий подтянутый брюнет с бронзовой кожей и двухдневной щетиной, прикрывающей его четко очерченный подбородок. Нос с горбинкой и небольшим искривлением носовой перегородки, скорее всего, лет двадцать назад он его ломал пару раз. Чувственный рот. Белые ровные зубы. И самое главное — то, от чего у меня дух захватило, когда он улыбнулся — ямочка на щечке. Уверена, что многие девушки именно на нее и ведутся, желая исследовать ее языком.
«Ой, ты дур-р-ра, Ульяна!» — в голове звучит голос матери. — «Мало ты наисследовалась? Первооткрывательница недалекая».
— Ага! Значит, и правда был, — Катерина взвизгивает, едва ли в ладоши не хлопая.
А, нет! Хлопая.
Глава 3
Ульяна
На мгновение замираю. Интерес в глазах Кати такой неприкрытый, что в пору начинать браниться. Всю душу из меня вытреплет, коза моя ощипанная, но в любом случае все узнает. С подробностями.
Казалось бы, дело плевое — возьми да соври. Но есть проблемка. Двадцать лет учебы сначала школы, после медицинского университета не научили меня лгать. Вот ни капельки. Щелкнет меня Карамель Катерина Олеговна, как девчонку. Даже напрягаться не будет.
— Ну, же! Не томи, милая! Я семь лет ждала подходящего случая.
Мне бы ее энтузиазм. Не представляю, как она это делает. Я едва ли ногами волочила, пока до дома добиралась, язык и того пуще — к небу через раз прилипает. Смотрю на Катюню и продолжаю молчать.
— Поторопи-и-и-сь! — ее голос раздается звуком горного рога. Звучно и очень растянуто. — Ну, же, Улька, будь добра, вылези из своей скорлупы.
То, что я ей расскажу, ей не понравится.
Если начать с того, что это был самый шикарный мужик из всех, что я в жизни вживую видела (если, конечно, отбросить медийные экземпляры, которых откачивать приходилось), то Катерина меня убьет. Морально так точно.
Вздыхаю, губы комично поджав, почти что распластав свою нижнюю губу по подбородку.
— С чего бы начать, — тяну томно. — Мама нас кормила, как на убой. С самого с ранья пришлось есть пельмени, ты представляешь?
Катя отрицательно качает головой, судя по ее недовольному виду, утреннее употребление пельменей ее мало волнует. Ее бесит, что я о них речь завела, а не о том, как труселя мои взмокли.
— Это вступление, — цокаю. — Вот ты нетерпеливая. Короче, мы поели, а потом решили размяться. Мы с Юрой пробежались, а Аленка на самокате каталась…
— Для реаниматолога ты слишком болтлива! Накосячила, да? — горя от нетерпения, Катя меня перебивает.
Мысленно ежусь.
Ну, собственно, да.
— Что ты хочешь узнать? Мелкая улеглась на площади. Я ее поднять пыталась. Как нетрудно догадаться, поза пикантной была. Стояла в раскорячку, над дочкой возвышаясь. Какой-то озабоченный мужик, увидев мою задницу в обтягивающих лосинах, решил подкатить. Не спорь со мной! — предостерегающий взмах рукой делаю, видя, как Катя рот открывает. — Нормального бы остановило наличие поблизости двоих детей.
Она сейчас скажет, что на лбу у меня не написано: «Я мать этих двух прекрасных отпрысков». Но давайте правде в глаза заглянем. Обстановка к знакомству не располагала. Москва. Семь утра. Семья на прогулке. Мать так и вовсе под завязку пельмешами набитая. Орущая, валяющаяся на асфальте девчонка, требующая купить ей фастфуд «из фургончика красненького» (после, мать их, пельменей!). Парнишка, выше матери ростом. Ну, какой нормальный мужик свои яйца подкатит? Извращенец и только. Гусар доморощенный.
— Со слов Алены все было не так. К вам подошел высокий, красивый взрослый дяденька и предложил отведать вместе мороженки.
— Я очень переживаю, Кать. Мы много раз обсуждали с ней, что нельзя уходить куда-либо с незнакомыми. Что бы они ни предлагали — отказываться. Но если бы меня рядом не было — она бы пошла с ним, с мужиком этим. Какой-то кошмар, — говорю о том, что меня реально волнует. Только это и волнует.
«Лукавишь», — иронично хмыкает внутренний голос.
Заткнись, червь искуситель.
Но доля правды в его словах есть. Увидев мужчину впервые, я безошибочно поняла — передо мной экспонат уникальный. Оставим всю эту чушь про чарующую красоту больших карих глаз и широких плеч. Нет, все это было при нем, но помните: я в тот момент, склонившись над дочкой, стояла. Поэтому первое, что моему взору открылось, была внушительная эрекция, которую плотная ткань брюк скрыть была не под силу. Если на него такой эффект моя задница произвела, то, значит, я в форме еще неплохой. Есть, конечно, вариант, что его половой член такой размер имеет в спящем режиме… Что сказать, тогда я не завидую девам, в которых он эту штуку засовывает.
«Или завидуешь», — голоса в голове это нормально?
— Ляна Андреевна! Не смей менять тему! Эти страшилки бабкам на лавке будешь рассказывать, когда давление им измеряешь. А я хочу правду! Скоро подросшие сперматозоиды вернутся с прогулки! Бегом мне все выдала, пока я из себя не вышла.
Вот так я и знала. Прессинг и угрозы. Современный мир очень жесток.
Приходится рассказать Кате,
