я держал ее в объятиях. – Но, пожалуйста, побудь со мной еще немного. О Святые, мне не хватило времени.
Его было недостаточно. Меня было недостаточно. Все эти дни я пытался убедить ее в обратном и в конце концов потерпел неудачу.
– Николаи, я… – Ее всю трясло от кашля, и она еле могла говорить.
Золотистые глаза остекленели и потеряли блеск.
Я убедился, что ее душа покинула тело, и лишь тогда позволил страданию проникнуть в самую глубину моей души. Пусть острое лезвие горя уничтожит те слабости, которые Милла обнажила во мне, пока я снова не стану тем же мстительным, полным ненависти существом, каким она меня встретила, – но на этот раз я стану еще хуже. В этот раз у меня есть на то причина.
Я опустил ее тело, прицелился в одинокого всадника, укравшего мою лошадь, и выстрелил в затылок Феликсу Фиренце как раз за миг до того, как он мог скрыться в тумане.
Глава 42
Николаи
Время не излечило всех ран. Они стали болеть лишь сильнее.
Прошла неделя с того дня, как я приехал домой с телом Миллы. Два дня с тех пор, как я похоронил ее на фамильном кладбище Аттано рядом с родителями и младшей сестренкой. С того момента горе так и не отпустило меня. Ни одного, даже самого крохотного проблеска облегчения. Моя скорбь повисла, словно облако, над городом, и мне предстояло научиться с ней жить, потому что избавиться от нее было невозможно.
Стук в дверь заставил меня отставить прочь стакан с виски – в первый раз за день, хотя было почти время обеда.
– Открыто, – ответил я.
Тетя Фран медленно открыла дверь и проскользнула в комнату. Затем повисла неловкая пауза – должно быть, она оценила состояние моей спальни. Я не считал нужным оттуда выходить с самых похорон. На рабочем столе передо мной высилась гора документов, и мне было наплевать и на эту кипу, и на весь остальной беспорядок, который множился на всех поверхностях комнаты.
– Там адвокат в гостиной, – сказал она. – Говорит, у него для тебя какие-то документы на подпись.
Я затушил подожженную сигариллу и уставился на огонь в камине, который уже почти не грел.
– Сейчас спущусь.
Его, должно быть, прислал Хартсонг. В городе все менялось, и я не был уверен, хорошо это для Роу или нет. Хартсонг утверждал, что заинтересован в том, чтобы помочь мне освободить носителей Следа, заключенных в Хайтауэр, после того, как я неоднократно предоставлял доказательства ложных обвинений. Но большинство политиков соглашались на все, чего хотело общество, лишь бы получить еще один шанс приблизиться к необходимому им месту у власти. Выполнит ли он свои обещания – уже совершенно другой вопрос. Политикам я доверял еще меньше, чем кровососам, потомкам Отмеченных Следом Мирта и семейке Фиренце.
– Ники, – медленно произнесла она. Я вздохнул, предчувствуя непрошеную ободряющую речь, услышав обращение по имени. – Я знаю, что это не первая твоя потеря такого рода, но ты должен это преодолеть. От тебя уже пованивает.
Мне нечего было сказать. Вместо этого я заменил старую сигариллу на новую, позволив дыму наполнить комнату, словно курящимся благовониям. Фран подошла к моему креслу сзади и погасила ее.
– Она бы не хотела, чтобы ты довел себя до такого.
Тетушка запустила пальцы в мою отросшую шевелюру. У меня получилось улыбнуться, когда она неловко вытерла руку, которой провела по моим сальным волосам, о подол домашнего платья.
– Я не должен был оставлять ее одну.
Оправдать мой выбор, сделанный в то утро, было нечем. Я оставил ее в незащищенном месте, без охраны, лишь бы поймать инспектора и отомстить за себя. А ведь Сол меня предупреждал. Вот только я давным-давно перестал слушать кого бы то ни было, упираясь и через боль усваивая преподанные мне уроки.
– И позволил бы им взять Лотара?
Фран любила задавать непростые вопросы. К сожалению, в его аресте не было необходимости, поскольку я уже одержал верх над инспектором. За шагом вперед последовал огромный скачок назад. Теперь остатки семьи Фиренце контролировали железную дорогу. Город буквально раскололся на два лагеря из-за нового Верховного Наблюдателя, а ее больше не было. Я потерял все, о чем мечтал, только ради эффектного зрелища.
– Через минуту спущусь, – повторил я.
Она глубоко вздохнула, прежде чем уйти, как будто пыталась придумать что-то еще, чтобы убедить меня, что все не так плохо, как я думал. Ей стоило придумать что-нибудь получше, потому что у меня уже не осталось хоть сколько-нибудь убедительных оправданий.
Я пристегнул искусственную руку, вышел из своей комнаты, стараясь не смотреть на пустовавшую спальню напротив, и встретился с адвокатом в гостиной.
Он сидел за столом у окна, рядом с ним лежала открытая папка, в которой я увидел журнал учета с незаполненными страницами.
– Для чего все это? – спросил я.
– Внутреннему Судебному Ордену необходимо, чтобы вы подписали документ о праве собственности на железную дорогу, мистер Аттано.
Он достал чернильницу и ручку.
Я в замешательстве потряс головой. Это было невозможно. Один из парней Маркезе сказал, что в тот день они зарегистрировали контракт Феликса, а не мой.
– Полагаю, вы ошибаетесь, сэр. У меня нет права собственности на «Железного Святого».
Он нахмурил брови, открыл поставленный рядом со стулом портфель и достал оттуда еще один комплект документов, быстро пробежался глазами по страницам и наконец передал мне всю стопку бумаг.
– Вы – Николаи Роман Аттано, упомянутый в этом свидетельстве, не так ли?
– Нико? – Дядя Сол вошел в гостиную. – Что происходит?
Глядя на страницу, я моргнул несколько раз, удивляясь, откуда этот документ вообще мог взяться, и протянул его дяде. Я был не в состоянии заставить себя это произнести, потому что мне перехватило горло. Он выхватил бумагу у меня из рук и прочел вслух.
– Свидетельство о заключении брака?
– Вы были женаты на покойной Камилле Мерси Маркезе-Аттано, наследнице всей железнодорожной корпорации. В связи с ее безвременной кончиной и исчезновением остальных членов семьи Маркезе, которых действующий инспектор Внутреннего Судебного Ордена и его подчиненные также считают погибшими, вы теперь являетесь единственным владельцем «Железного Святого», мистер Аттано.
Я подошел к стулу у камина и медленно опустился на него. Тетя Фран, Лотар, Эсме, Адлер и бабушка, ждавшие на выходе из гостиной, теперь столпились за спиной у Сола, чтобы самим прочитать договор.
– Когда? – спросил я, все еще не веря своим глазам и ушам. – Когда его зарегистрировали?
Лотар, прищурившись, заглянул через плечо Сола и произнес
