Центре Созыва, тебя бы арестовали и забрали на переподготовку.
Она демонстративно огляделась по сторонам. Хотя они все еще не достигли реки Дабгласс, а это означало, что сейчас они находятся в Саммаэле и еще не перешли в Мересин. Освещенный солнцем лес сменился более сырым пейзажем, деревья с большими восковыми листьями отбрасывали густую тень.
Земля неприятно хлюпала под его сапогами, что никак не облегчало боль в ступнях и уставших мышцах ног. Сейчас он продал бы себя обратно в Дом Эль-Адрель за повозку, приводимую в движение элеменалями.
Не совсем. Нисколько. Джадрен содрогнулся при этой мысли. Но было бы неплохо закончить с этим бредом. Возможно, ему нужна была менее радикальная метафора.
— Может, я и полудикое болотное существо, — сказала Селли, — но даже я могу сказать, что мы не в Центре Созыва.
— Принцип остается неизменным. Неразумно враждовать с волшебником.
Как ни странно, она просияла.
— А что бы ты сделал?
Он бросил на нее изумленный взгляд. Неужели ничто не испугало эту девчонку?
— Это то, что больше всего тебя интересует?
— Я так мало знаю о волшебстве. — Она расширила глаза, изображая милого щенка, которым она совершенно не была. — Габриэль сорвал крышу с башни, чтобы освободить Ник. Ты сможешь это сделать?
— Никто не должен быть способен на такое, — пробормотал Джадрен. Он до сих пор не мог понять, как Фелу удалось совершить этот поразительный трюк магии на дальнем расстоянии. Кто бы мог подумать, что лунную магию можно превратить в серебро, а тем более в небесные крюки, способные воздействовать на физические объекты с другого конца долины?
По крайней мере Фел не опасался, что Джадрен сообщит об этом подвиге своей Маман — та ни за что не поверит. Нет, леди Эль-Адрель немедленно заподозрила бы Джадрена в приукрашивании или, того хуже, в откровенной лжи и наказала бы его соответствующим образом. Конечно, он больше не станет ничего сообщать, если они погибнут в болотах Мересина. Странная, но радостная мысль.
— О! Ты можешь превратить меня в жабу или еще хуже? — она подпрыгивала с ликующим ужасом ребенка, которого она хотела оставить в прошлом.
— Нет, — ответил он угрожающе. — Это бывает только в сказках.
— Я видела, как Габриэль превратил Ник в огромного серебряного феникса, — возразила Селли, — так что это явно не только в сказках.
— Это другое дело.
— Как? — спросила она, преисполненная презрения.
Он вздохнул с досадой.
— Если бы ты получила надлежащее образование в Академии Созыва, ты бы знала эти вещи.
Она небрежно фыркнула.
— Если бы желания превратились в лошадей, ты бы не стал с больными ногами тащиться со мной обратно в Дом Фела.
Она была права, хотя он и не понимал, как так получилось в его жизни, что он стал объяснять основы магии фамильяру-изгою, которого вообще не должно было существовать. О, погодите — да, он это делал. Это все из-за его садистки-Маман.
— Отлично, вот твой специальный курс по предмету динамики отношений «волшебник — фамильяр».
— Это так называется в Академии Созыва?
— Да.
— Откуда ты знаешь, если ты не присутствовал?
Он закатил глаза к безразличному небу, словно оно вот-вот прольется дождем. Но оно не пролилось.
— Потому что я не невежда.
— Но, если ты не учился в Академии Созыва, где ты научился всему этому?
Он ткнул в нее пальцем.
— Это не относится к делу, крошка. Если хочешь учиться, больше не приставай ко мне с назойливыми вопросами. Меньше говори, больше слушай.
— Еще одно, последнее.
В ее голосе было столько кротости и раскаяния, что он вздохнул и кивнул.
— Одно.
— Я знаю, ты сказал, что кукла — это не марионетка, но мне все равно не нравится, что ты меня так называешь.
Не этого он ожидал от нее. Он также не ожидал, что почувствует смутные угрызения совести.
— Справедливо. — Он отмахнулся от нее вместе с бесполезным чувством вины. — А все ласкательные прозвища не обсуждаются? — ехидно добавил он. Он совсем не терял хватки.
— Поскольку я не домашнее животное, то да.
Насмешливо улыбнувшись, он бросил на нее взгляд.
— Ты просто прелесть, не так ли? Не отвечай. — Она нехарактерно для нее замялась.
— Я бы предпочла Селию. — Когда он поднял бровь, не ожидая такого ответа, она поспешила продолжить. — Когда я… я впервые начала терять счет времени и себя, я была еще девочкой, и все звали меня Селли, и это было прекрасно. В те дни мне и в голову не приходило задумываться об этом. А потом — совсем недавно, очевидно, — мой разум прояснился впервые за десять лет, и я стала женщиной. Но все по-прежнему разговаривают со мной как с ребенком и называют меня моим детским прозвищем, как будто ничего не изменилось, хотя все изменилось! А я… — Она резко остановилась. — Я знаю, что это глупо, и я, очевидно, слишком эмоционально реагирую на это, но… — Она махнула на него рукой, как будто он сказал что-то едкое. — Неважно.
— Это не глупо. — Как никто другой, он понимал, что с ним вечно обращаются как с ребенком, которым он уже давно перестал быть. Чувствуя, что ему следует сказать ей что-нибудь приятное, — а он не привык испытывать такого желания, — он пробурчал: — Селия — прекрасное имя.
Ее улыбка была застенчивой, но в пышно окаймленных янтарных глазах горел неуверенный огонек.
— Я тоже так думаю, — тихо ответила она. Затем она поджала губы, имитируя закрытие замка невидимым ключом, который она перекинула через плечо, янтарные огоньки заплясали от озорства, опровергая напускное внимание и ученость.
Она снова стала выглядеть по-девичьи, и он представил себе ее беспокойной и трудной ученицей, с тоской глядящей в окно школьного класса на природу, которую она так любила, и не обращающей внимания на преподавателя, которого ей навязали.
От этого зрелища ему захотелось рассмеяться. В то же время его сводило с ума то, как сильно она его забавляла. Этому чертенку в женском обличье не следовало бы так влезать к нему в душу. Он прочистил горло, сосредоточившись на уроке, который ему предстояло преподать.
— Ты уже знакома, если можно так сказать, с основным принципом взаимодействия волшебника и фамильяра, который заключается в том, что фамильяр, по определению не способный применять свою собственную магию, уступает ее волшебнику, который, также по определению, способен ею владеть.
Он взглянул на нее, и она одобрительно кивнула, хотя свет в ней немного потускнел. Это понятно.
— Я не устанавливаю правила, — добавил он, хотя и не знал, зачем ему это нужно. — Я просто объясняю их.
Она скорчила гримасу, а затем жестом попросила его
