class="p1">— Во-первых, — чуть прищурила свои зелёные, «лисьи», глаза чародейка, — призраки и ёкаи имеют разительные отличия. А, во-вторых, я сужу с ВАШИХ же собственных слов, — она сделала паузу, потом заговорила снова, — для начала позвольте объяснить насчёт призраков. Душа умершего достославного предка, говорите? Нет, многоуважаемый господин Донгури. Душа вашего многоуважаемого предка попала к богу смерти сразу же после того, как покинула тело, то есть в сам момент умирания, а бог смерти пока ещё никого назад, так сказать, на побывку с потомками не отпускал.
— Тогда откуда берутся призраки? — не собирался сдаваться мужчина.
— Какая-то часть души умершего может быть связана противоестественно сильными чувствами: привязанностью, ненавистью, неверно истолкованным долгом или ревностью. Именно эта часть души и остаётся прикованной к месту своего упокоения, одержимая доделать недоделанное или отомстить обидчику. Такое случается обычно, если обряд погребения был выполнен с нарушениями. Люди называют такие сгустки некротической энергии, облепившие кусочек души призраками. Призраки не способны к общению. Максимум, что они могут, так это механически повторять заученную фразу, отражающую суть их проблемы, порой и лишь какую-то часть проблемы. Не забывайте, призрак — это не целая душа, это часть личности, влачащая жалкое существование в нашем мире за счёт энергии и эманаций смерти.
Вот поэтому призрак Масы Донгури физически был бы неспособен разговаривать с вами.
— Но он разговаривал! — возмущённо вскричал их хозяин, — разговаривал, и не однажды. Спрашивал о нашем житье-бытье, хвалил меня, говорил, что я достоин фамилии Донгури. Никаких заученных, коротких или же механически повторяющихся фраз я от него не слышал.
— Именно поэтому я и предположила, что вы попали под влияние ёкая. Сгусток души, привязанный к месту упокоения привлекает ёкаев. Ёкай образует с призраком своеобразный симбиоз: он получает лакомую энергию души, а та начинает перекраивать ёкая под себя, словно старается «достроить» потерянное навсегда тело. Такие вот симбионты опасны, потому что душа придаёт им сходство с умершим человеком, а ёкай, обретя часть чужих воспоминаний, может втереться в доверие и в итоге годами «кормиться» на своей жертве.
— Просто так изгонять Масу-доно я не позволю, — веско, но уже с пошатнувшимися сомнениями проговорил Донгури.
— Просто так я изгонять никого не собираюсь, — ответила Рика, — если что, я вообще предпочла бы переложить миссию по изгнанию на плечи специалиста. Экзорцизм не по моей части. Я просто хочу понять, КТО или ЧТО морочит вам голову задушевными ночными беседами. Когда появляется призрак и с какой частотой это происходит?
— После десяти-одиннадцати часов вечера, — последовал ответ, — обычно ближе к полуночи, но ни разу не появлялся в предрассветное время. Другие, — мужчина кивнул на дочь, — утверждали, будто бы видели Масу-доно практически среди бела дня. Кухарка указала на семь вечера. Но со мной благородный воин встречался исключительно в промежуток времени от десяти до трёх часов ночи. Поэтому свидетельства остальных «контактёров», — на этом слове Хаято презрительно усмехнулся, — могут и должны быть поставлены под сомнение.
— Я властью, данной мне Кленовой короной, повелеваю, — серьёзно проговорил Вилохэд, — провести расследование в Желудёвом замке и в случае обнаружения опасной формы потусторонней жизни ликвидировать её.
— А в случае обнаружения благородного призрака? — не сдавался хозяин замка.
— Тогда, — коррехидор взглянул на Рику, и та едва заметно кивнула, — мы должны будем убедиться в безопасности призрака, и можно будет считать нашу миссию законченной. Потом вы сможете действовать по своему усмотрению. Храмовый экзорцист даст совет гораздо лучше нас.
— Мне хотелось бы поговорить с вами более подробно и приватно, — подала голос чародейка, которой неурядицы семейства Донгури начали порядком надоедать, — можем сделать это сразу после обеда?
Она уже поняла, что их ждёт ночёвка в гостях и ловля ёкая на живца, в качестве коего рассматривался сам господин Донгури.
— С большой охотой продолжу нашу беседу о призраках, — улыбнулся в усы Хаято, который с удовольствием воспринимал всякую возможность поговорить на эту тему, — но прежде, господа, я должен уладить кое-какие вопросы, к моему величайшему сожалению, они требуют моего внимания сегодня. Не хочу, чтобы нам мешали, как несвоевременные посетители, так и несвоевременные мысли. Дайте мне минут сорок, этого времени будет довольно, чтобы я разобрался с делами, а после этого милости прошу ко мне в кабинет. Я буду в полном вашем распоряжении.
Обед завершился творожным тортом с пышной шапкой взбитых сливок, который даже придирчивый к выпечке коррехидор, съел с удовольствием. Все разошлись по своим делам. Леди Амита повела гостей показать им их комнаты, Эма упорхнула куда-то, одарив на прощание коррехидора кокетливо-многообещающим взглядом. Дарко остался в гостиной, налил себе ещё одну чашку чая и полез в карман за портсигаром, а глава семьи сделал ему резкое замечание, напомнив, что для курения в замке оборудованы специальные курительные комнаты, и дымить там, где пришла на это охота давным-давно вышло из моды. Сын проигнорировал тираду, пробурчав, что ещё не завершил свой обед и не имеет желания таскаться по замку с чашкой горячего чая и тарелкой с тортом всего лишь из-за необъяснимой неприязни отца к запаху табачного дыма.
— Извините моего мужа, — сказала леди Амита, распахивая дверь в шикарную спальню, оборудованную кроватью под балдахином, — у него дурная привычка устраивать публичные скандалы. Привык на фабрике не давать спуску подчинённым, вот и пришлось вам вытерпеть не самый приятный обед. Магическое освещение включается вот тут, — она показала на выключатель за распахнутой дверью, — надеюсь, вам, милорд, будет удобно.
— Благодарю вас, — тепло улыбнулся Вил, — но, я полагаю, спать мне сегодня не придётся. Наша задача — выследить того, кто лишает покоя ваш дом, и определить, насколько опасен этот КТО-ТО. Поэтому будем дежурить до рассвета, а там назад, в Кленфилд. Ни меня, ни госпожу Таками никто от работы в коррехидории не освобождал.
Хозяйка замка кивнула. Комната чародейки (ничуть не менее роскошная и удобная) находилась рядом. Рика успела лишь поставить саквояж на кресло и помыть руки, как с дежурным стуком в дверь появился Вил.
«А, если бы я переодевалась? — подумала девушка, — когда Вил, не дождавшись ответа, вошёл, — господину четвёртому сыну Дубового клана всё равно, он явно меня за женщину не считает. Просто сотрудница, подчинённая. Стукнул разок для порядка и вошёл, будто к себе домой».
— Не хотелось сидеть сорок минут в одиночестве, —
