За одну минуту.
Но оттуда нет обратного хода и сейчас, когда его сердце забилось быстрее при виде новой горничной, что так поразительно похожа на его истинную. Черты лица, рост и голос… Так поразительно похожа… Это было разрушительно больно.
От нее нужно избавиться.
Глава 8. Моя
— Позвольте мне доработать хотя бы до конца этого дня, — слова вылетают прежде, чем я успеваю подумать. Умоляюще смотрю на женщину, перехватываю её ладонь обеими руками, потому что не знаю, что ещё могу сделать. — Завтра утром я уеду, обещаю, просто сегодня мне некуда…
Она хмурится. Задирает подбородок и смотрит мне в глаза так остро и пронизывающе, что по спине скользит царапающий холодок.
— Что ты такого сделала? Говори сейчас. Если я не буду знать причину, по которой тебя увольняют…
— Я ничего не делала, клянусь, я…
— Он бы не стал увольнять тебя просто так! — она выдёргивает руку, и это движение такое резкое, что я вздрагиваю. — Наш господин не такой человек. Он ценит своих работников. Говори!
Судорожно перебираю варианты в голове. Один страшнее другого, вдруг он заметил, как я выходила ночью и обходила комнаты? Черт.
— Я вчера вытирала пыль наверху, — начинаю осторожно, сцепив руки перед собой, чтобы хоть как-то унять дрожь. — Стремянка качнулась, потому что мне на лицо упала паутина и я чихнула. Я бы упала, если бы господин меня не поймал. Я вам клянусь, я ничего ему не говорила. Он сам спросил, новенькая ли я, и я ответила, что да. Это всё. Правда всё, больше ничего не было, я не понимаю…
Я начинаю лепетать, и в какой-то момент перестаю отслеживать, что именно несу, потому что страх поднимается внутри, как вода в половодье. Медленно. Неотвратимо. Заливая всё до краёв. Весь план. Всё, ради чего я сюда пришла. Всё, ради чего оставила Кая. Жизнь моего ребенка… Всё это может накрыться прямо сейчас, прямо сейчас.
Женщина смотрит на меня долгую секунду, и что-то в её взгляде меняется. Не теплеет, нет. Но становится чуть менее острым.
— Это очень странно, Савара, — произносит она наконец, и в голосе что-то между усталостью и сомнением. — Я верю тебе. Но не понимаю тогда… Значит, придётся всё-таки тебя уволить. Я попробую договориться, чтобы тебя оставили, но ничего не обещаю.
Она уходит. Я стою, глядя ей вслед, пока её фигура не скрывается за поворотом. Ноги подкашиваются. Буквально. Хватаюсь рукой за стену, чтобы не сползти на пол, потому что слабость накатывает такой волной, что на секунду темнеет перед глазами.
Добираюсь до своей комнаты и сажусь рядом с кроватью на пол обхватив колени руками, потому что так хоть немного легче.
Достаю телефон и набираю Аргона. Каждый гудок тянется как вечность, и я уже почти уверена, что он не ответит, но в трубке щёлкает.
— Да.
— Я не понимаю, что происходит, — выдыхаю рвано, в горле стоит ком не даёт дышать нормально. — Он прислал управляющую, чтобы меня уволили…
На заднем конце провода раздаётся такой отборный мат, что я зажмуриваюсь и вжимаю руку в волосы, дёргаю около корней. Не сильно, но достаточно, чтобы физическая боль хоть немного перебила ту, что внутри.
— Ты с ним встречалась?
— Да. Я упала со стремянки, и он поймал меня.
— У меня есть предположение, что он почувствовал что-то. Но так как ты выглядишь иначе, он не может это сопоставить, поэтому хочет убрать тебя подальше. У нас не будет другого выбора. Действуй сегодня ночью. Попробуй договориться хотя бы на то, чтобы тебя оставили до утра, скажи, что за тобой приедут. Я поговорю с Луи.
Всхлипнув, отключаюсь и смотрю в стену перед собой. Твою мать. Как такое вообще могло произойти. Я не понимаю.
В дверь коротко стучат и управляющая, не дожидаясь моего ответа, заходит. Я торопливо встаю с пола, не нужно, чтобы она видела меня вот такой.
— Господин разрешил тебе остаться до утра. Сегодня в город никто не едет, и завтра тут планируется банкет в честь представления нового этапа развития фондов, которыми управляет господин Каин. Поэтому сегодня ты помогаешь, завтра утром тебя рассчитывают за весь месяц, так как твоей вины в этом увольнении нет. Так распорядился господин Каин.
Вскакиваю, подхожу и обнимаю её. Порывисто, неловко. Она на секунду замирает, а потом проводит ладонью по моей спине, медленно, участливо.
— Тебе хоть есть куда пойти?
— Да, — киваю, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Просто сегодня я бы уже не успела добраться, мне ехать очень далеко. Да и денег на такси не было, я вам так благодарна, что вы рассчитаете меня сверху, мне правда неудобно брать эти деньги…
Она лишь машет рукой, тяжело выдыхая.
— Ты хороший работник. Жаль будет расставаться. Но если господин сказал, мне придётся это сделать. Прости уж.
Уходит, а я ловлю чувство дежавю. “Прости, ты красивая омега. Но приказ есть приказ” Так сказал тот, кто отравил меня в камере...
Закрываю за ней дверь. Прислоняюсь спиной, закрываю глаза и считаю до десяти, медленно, вдыхая и выдыхая, пока сердце не начинает биться хоть немного ровнее. Потом открываю глаза.
Подхожу к чемодану. Расстегиваю молнию, проверяю всё, что есть внутри. Каждую мелочь. Мне придётся сегодня очень сильно постараться ночью. Второго шанса не будет. Вообще.
* * *
СМС от Луи приходит около полуночи, когда особняк уже затихает.
Каин в малой гостиной. Попросил кофе.
Застёгиваю замок на костюме и сверху накидываю платье, повязывая фартук так, чтобы он скрывал всё, что не должно быть видно. Подпрыгиваю на месте. Тихо. Прислушиваюсь. Никакого звона, никакого лишнего шороха.
Чемодан уже протёрт. Отпечатки пальцев уничтожены насколько это вообще возможно. Вряд ли мои данные есть в базах верхнего города, но есть конечно шанс, что когда-нибудь они там появятся и меня смогут найти. Надеюсь, что нет.
Во мне всё дрожит и трепещет от страха быть пойманной, от страха, что ничего не получится, но деваться некуда. Не ради себя. Только ради Кая. Только ради него.
Захожу к Луи. Он уже переоделся в чёрную кофту и чёрные штаны. На большом столе стоит поднос с чашкой кофе и небольшой тарелкой. По запаху шарлотка.
Замираю на мгновение, потому что этот запах я знаю слишком хорошо. Пекла её достаточно часто. Он всегда ел. А потом на суде… выглядел шокировано, когда говорили про транквилизаторы в еде. И всё равно продолжает есть. Странно. Но сейчас мне нужно сосредоточиться совсем на другом.
— А что с охраной? Она же
