смысла, особенно если дракин не должен был сбрасывать следующего преступника ещё два дня.
Я прошлась по своей комнате ещё четыре раза, прежде чем каменная дверь со стоном открылась.
Призрак парил в проёме с картой в руке, которую он протянул мне. Я мягко улыбнулась, подходя к нему.
— Спасибо, — пробормотала я, забирая бумагу. Я понятия не имела, как она могла держать осязаемые предметы, и никогда не спрашивала.
Её глаза смягчились, когда она оглядела меня, но она ничего не сказала. Она была красивой. Мягкие вьющиеся волосы и светлые глаза, которые почему-то казались цветными, даже несмотря на то, что они были серыми. Всё в призраках было серым — будто в тот момент, когда их тела переставали дышать, цвет покидал их души.
Я понятия не имела, как она умерла или когда, но она была здесь все семь лет моего рабства.
Я пыталась смотреть на её лицо, а не вниз — как ты умер, таким ты и попадал в Загробный мир. Я видела призраков, разорванных в клочья, некоторых без голов, некоторых с обожжённой кожей. Но по какой-то причине её тело беспокоило меня больше всего. Её живот был слегка вздут, и более тёмные оттенки серого стекали по её ногам. Мне не нужен был красный цвет, чтобы понять, что это была кровь.
Она была беременна или была беременна до смерти.
Так много ночей мне хотелось спросить её о её ребёнке, но я не хотела напоминать ей о том, что она потеряла. В мой первый год рабства я молилась каждую ночь в течение целого года о том, чтобы её ребёнок был жив где-то в мире, но потом эта мысль стала горькой, и я поняла, что, как бы ни обернулось, она никогда не встретит ту жизнь, которую создала.
Она напоминала мне меня саму. В ловушке. Печальную. Одинокую.
Я всегда задавалась вопросом, была ли моя Метка вдохновлена ею — или его призраками в целом.
Это заставляло меня сомневаться в двух Солнцах, у которых, как считалось, даровались наши Метки. Была ли наша сила предопределена до нашего рождения или она пробуждалась выбором, который мы делали в жизни? Всё, что мы знали наверняка о Метках, это то, что уникальные силы Вильдеров проистекали либо из необходимости, либо из желания.
Нессиум, Богиня Солнца Необходимости, и Купио, Богиня Солнца Желаний.
Но если бы я не стала рабыней Даэса, если бы мне не понадобилась моя Метка той ночью, была бы она всё равно такой же?
Мне нравилось мечтать о том, какой бы она могла быть, если бы была сотворена из желания. Дар полёта всегда звучал неплохо, но в основном потому, что я мечтала улететь прямо сквозь густой туман как можно дальше от Морианна.
Чёрт возьми, даже невидимость была бы полезнее того, что я получила на самом деле. Моя Метка — это прозрачность. Всё, что я могла, — это стать серой и сделать своё тело нематериальным, и даже тогда я не могла это контролировать.
Но, наверное, это не имело значения. Я действительно стала рабыней Даэса, и моя Метка проявилась из-за этого, потому что мне нужно было, чтобы он не прикасался ко мне.
Призрак снова улыбнулся, прежде чем развернуться и поплыть по коридору.
Несмотря на их множество, заполнявшее дворец, не каждый умерший оставался призраком. Единственное, что было одинаковым для всех, — это то, что ты должен был пройти через Даэса. Неважно, из Морианна ты был или из Вивена — когда ты умирал, твоя душа отправлялась к нему. Я просто понятия не имела, что происходило потом.
Я не могла постичь логику того, почему одни души уходили дальше, а другие нет, и не то чтобы я могла спросить Даэса. Однажды я спросила его о смерти и о том, что происходит в Загробном мире. Единственным ответом была усмешка, когда он вторгся в моё личное пространство и предложил мне убить себя и узнать.
В первый раз, когда я увидела призрака, это было ужасно. На улицах Морианна они не были обычным явлением, но все знали, что замок Даэса был ими полон.
Не считая той, что только что дала мне бумагу, все они внушали мне ужас.
Как только она свернула за угол, я отошла от двери, не желая видеть, как ещё больше призраков проплывают мимо моей комнаты. Каменная дверь захлопнулась за мной, как только я переступила порог, запечатывая меня внутри.
Наконец взглянув на то, что она мне дала, моя реальность начала просачиваться внутрь. Это была карта Вивена и всех четырёх провинций, составлявших королевство.
Я видела раскинувшиеся Чёрные Пески, разрезавшие королевства пополам, прежде чем они встречались с Лесом Вальдерн на стороне Вивена и Утёсами Сенит на стороне Морианна.
Я не могла поверить, что действительно отправляюсь в Вивен. Я наконец увижу королевство, откуда произошёл мой народ, и сколько бы времени я там ни провела, Даэса не будет в моей голове.
Я подошла к креслу, стараясь не улыбаться, изучая карту.
Это была первая охота, на которую я действительно была рада отправиться.
Порез на моей шее горел, но это было ничто по сравнению с болью, раздиравшей моё горло. Мой голос был хриплым, по пищеводу разносились жгучие язвы каждый раз, когда мои рыдания пронзали холодный воздух. Я не могла перестать кричать, пока дыра над моим сердцем росла, пока мне казалось, что это я тону.
Хлеб вырвали из моего кармана. Тот парень, который напал на меня, давно ушёл, а я опустилась на берег реки, вопя и глядя, как два синих глаза исчезают в прозрачном течении.
Всё произошло так быстро…
В тот момент, когда нож разрезал первый слой кожи на моей шее, Масин атаковал, запрыгнув на спину тому, кто держал меня. Но тот был слишком силён, а Масин был слишком голоден, слишком слаб. Я даже не осознала боли в горле, прежде чем его столкнули в реку, а хлеб вырвали из моего кармана.
МАСИН. МАСИН. НЕТ! ПОМОГИТЕ. КТО-НИБУДЬ…
Я продолжала кричать, продолжала рыдать, но в ушах стоял только звон.
Я была в двух секундах от того, чтобы прыгнуть в реку за ним. Я не хотела находиться нигде в этом мире, где его не было. Он был единственным человеком, о котором я когда-либо заботилась, единственным, кого я когда-либо любила. Он не мог умереть…
Тень ступила в мой обзор, заслоняя переливающуюся воду.
Я подняла голову сквозь туман, но увидела лишь белое
