не проявляя милосердия.
Я прикусила нижнюю губу. Мама действительно от меня отказалась; возвращаться было некуда. Она даже не попрощалась. Боже, как это до сих пор ранило. Даже мой отец, жалкий трус, каким он был, попрощался.
Если я вернусь, она просто отправит меня в другой лагерь. И следующий может быть в тысячу раз хуже, чем этот.
Здесь, по крайней мере, я научусь драться, защищать себя и свой мир. «Ты могла бы убить?» Я сказала им, что смогу; знала, что смогу, если понадобится. Но я не думала, что готова к этому. На самом деле. Я вздрогнула при мысли о том, каким будет первый смертельный удар. И все же…
— Я останусь, — сказала я тихо. Останусь. Пока что. Если позже решу уйти, я уйду, и ничто, что они скажут или сделают, не остановит меня.
Райан медленно улыбнулся.
— Я рад.
Когда он так улыбнулся мне, я тоже почувствовала радость. Я сглотнула, ощущая тепло и покалывание, внезапно захотелось прикосновений. Поцелуев. Я не понимала своей реакции на него, поэтому быстро сменила тему.
— Так, эм, кто были те люди там? Например, та балерина?
— Балерина? — Райан поперхнулся, его глаза чуть не вылезли из орбит, и он ударил себя кулаком в грудь. Затем откашлялся. — Ты имеешь в виду темноволосую красотку с фиолетовыми глазами?
Я кивнула, мне не понравилось, что он назвал женщину красоткой.
Его ухмылка стала шире.
— Это Миа Сноу, та, что боролась за тебя. Не зли её и не дай ей услышать, как ты называешь её балериной. Что-то с ней случилось, я не знаю что, что-то смягчило ненависть внутри неё, но она всё ещё одна из самых злобных, темпераментных людей, которых я когда-либо встречал. Она сначала убивает, а потом задаёт вопросы.
И они позволяют этой женщине находиться рядом с детьми? Замечательно.
— Шатенка с карими глазами — это Ли'Ес, — сказал Райан.
Ах, та, что выглядит идеально. Та, чьи черты лица настолько изящны, что она могла бы сойти прямо за произведение искусства.
— Она… я не знаю, есть ли подходящее слово для того, чтобы описать что она такое, — сказал мне Райан. — Она была генетически изменена и стала сильнее, умнее, быстрее любого, кого ты когда-либо видела. Она бесчувственна и не ослушается своих командиров ни по какой причине. Если ей приказано уничтожить кого-то, она уничтожает. Возраст и пол не имеет значения. Происхождение не имеет значения. Они просто будут мертвы.
— Она вообще человек?
— Ни у кого не хватает смелости спросить ее об этом, — ответил он, ухмыльнувшись.
Мои глаза снова расширились. Боже милостивый. Становилось все хуже и хуже. И у этих людей я собиралась учиться?
— А как насчет мужчины, который задавал мне все эти вопросы? Того, с седыми волосами и в темных очках?
Лицо Райана омрачилось, лишив его всякого веселья. Он выглядел таким же бесстрастным, каким, по его словам, была Ли'Ес.
— Это Босс. Он здесь давно и помог основать А.У.Ч. Он отвечает за всё и всех здесь, и ты делаешь то, что он скажет. Без каких-либо споров. Последствия неповиновения ему всегда суровы.
— А рыжеволосая с приятным голосом?
— Это Сирена.
«Идеальное имя», подумала я. У неё был скверный характер, но я подозревала, что её голос мог убедить людей сделать что угодно.
— Она человек?
— Да. Но не волнуйся. Ты не будешь часто с ней видеться. Она помогает набирать новых рекрутов, а затем исчезает на некоторое время. Не знаю куда.
Прежде чем я успела ответить, дверь открылась. Роуз ввёл в комнату молодую девушку. У неё были самые странные волосы, которые я когда-либо видела, с оранжево-золотыми полосами и коричневыми и белыми прядями. У нее были золотистые глаза с заостренными радужками сверху и снизу. Её кожа была красивого янтарного цвета.
Роуз почему-то показался мне выше и мускулистее, чем я помнила.
— Феникс, познакомься с Киттен, — сказал он, — Киттен, познакомься с Феникс.
Губы Киттен изогнулись в приветливой улыбке, и я ответила на приветствие, уже не чувствуя себя такой одинокой. Она не была той огромной мускулистой девушкой, которую я себе представляла. На самом деле она была хрупкой и безмятежной, как и другие Тераны, которых я видела.
Как у этого существа получилось победить Эл-Роллиса?
— Рада тебя видеть, — сказала она.
— И я тебя. — почему в лагерь для борьбы с Чужими была выбрана инопланетянка? Мне это показалось странным. Не означало ли это, что ей придется убивать себе подобных?
— Теперь я знаю имена всех, кроме твоего, — сказала я Роузу.
— Я Кадар. — он бросил суровый взгляд на Райана. — Пойдем, парень. Твой отец хочет, чтобы ты вернулся в комнату.
Отец?
Должно быть, я произнесла эти слова вслух, потому что Кадар сказал:
— Босс. Начальство, большая шишка
У меня отвисла челюсть, и я вопросительно посмотрела на Райана.
Он же смотрел не на меня, а на Кадара, который уже разворачивался и уходил, совершенно беззаботный. Райан последовал за ним без единого слова. В тот момент, когда он вышел из комнаты, дверь закрылась с тихим свистом.
Его отец был здесь главным. Я не знала, что и думать об этом.
— Что это был за допрос? — вырвалось у Киттен, как только мы остались одни. — Они задавали мне самые жуткие вопросы. За всё время. Моя сестра сказала, что со мной побеседуют, но не предупредила, что это будет полномасштабный допрос. Они знали о каждой моей ошибке.
— И о моей, — ответила я. К счастью, она не стала спрашивать, в чем заключались мои ошибки. Я пересказала ей слова Райана, и глаза Киттен — эти ее прекрасные кошачьи глаза — поднялись выше. Она даже замурлыкала.
— Как долго, по-твоему, нам придется оставаться в этой комнате? — спросила она, потирая руки. — Я готова уже к занятиям.
— Не знаю. — я также не понимала, почему Босс не объяснил нам ничего из этого. Он хотел оставить нас в неведении? Если да, то зачем? Я имею в виду, если цель этого человека была в том, чтобы создать нам как можно больше стресса, то он уже преуспел.
— Интересно, сколько здесь ребят и как они отреагируют на меня, — сказала она, и в ее голосе прозвучала едва уловимая нотка уязвимости. — Ну знаешь, потому что я из Внешнего мира.
То, что она боялась быть отвергнутой, отозвалось во мне. Если бы Киттен не понравилась мне раньше, то понравилась бы сейчас.
— Ты мне нравишься, — сказала я.
— Может, мы сможем стать командой или что-то в этом роде. Но лучше не подведи меня. Я отказываюсь быть одной
